Я тут же влил зелье Нойсу в рот. Выживет.
Болевой шок останется с ним надолго.
— Тебе понадобится ведро зелья, Нойс. — констатировал я, щупая его пульс. — Твоё тело сейчас — один сплошной синяк.
Стёпа подошёл ближе. Щит — в бороздах от когтей, обломок копья весь покрылся чёрной кровью. На лице — ссадина и выражение человека, который только что подрался с дьяволов.
— Дышит? — спросил он, кивнув на Нойса.
— Выкарабкается.
Копейщик сплюнул на камень. Руки тряслись, и он сунул их под мышки, чтобы не было видно.
— Ну и тварь…
— Стёпа, дай-ка и мне флягу. Но ту, что со спиртом.
— Уверен?
— Нормально. Зелье восстановление слишком дорогое. Меня не сильно зацепило.
Парень подал склянку. Я зубами выдернул пробку и, не морщась, плеснул прямо на разодранное предплечье. Жидкость зашипела, смывая чёрную слизь, оставшуюся от когтей Вендиго.
Боль прострелила до плеча, но я приветствовал её — чёрт, кого я обманываю. Мне просто очень хотелось почувствовать себя живым, потому что то, что мы увидели — выходило за рамки нормы даже в этом грёбаном мире.
Красавчик сидел на камне в трёх шагах, вылизывая лапку. На белой шерсти остались чёрные пятна крови Вендиго. Горностай выглядел довольным.
Актриса хромала, но держалась. Через связь чувствовалась боль в лапе и усталость, но тут же — острое удовлетворение. Она дралась.
Замотав рану куском оторванного рукава, вернулся к Нойсу.
Воин как раз застонал. Глаза дрогнули. Южанин посмотрел на небо, потом на меня.
— Что… — голос хриплый, сорванный. — Что со мной было?
— Лежи. Не двигайся.
— Я чувствовал… — Нойс попытался сесть, но мышцы его не слушались. Лицо исказилось от боли. — Внутри. Он был внутри меня. Видел моими глазами. Двигал моими руками.
Южанин замолчал, потом добавил:
— Я смотрел на тебя и хотел разорвать тебе горло. Не тварь хотела, а я. Она не заставляла меня убивать. Она была мной! И мне это нравилось.
Последние слова он выдавил шёпотом, словно боялся произнести их вслух.
Рядом завозилась мантикора.
Действие нейротоксина начало спадать, но мышцы её ещё не слушались. Она не могла встать — задние лапы волочились, как чужие.
Хрипя и царапая когтями камень, мантикора подтянула тяжёлое тело к хозяину на одних передних лапах и, обессиленная, уронила тяжёлую голову ему на грудь.
— Урвия… — Нойс вцепился в гриву зверя трясущимися руками, и зверь ответил ему слабым, утробным рокотом.
— Что. — начал я, поднимаясь. — Мать его. — Рука пульсировала болью. Кровь капала с пальцев на камень. — ЭТО БЫЛО? Он надел парня на себя, как перчатку!
— Когда Сухие находят подходящего носителя-человека — они вживляются, — ответил Тигр. — Становятся частью тела. В Чаще мы видели такое с нашими. Здесь, в вашем мире, с людьми — впервые. Мы не знали…
— Вы вселяетесь в зверей, а они — в людей⁈ — прошипел я. — И когда собирались сказать?