Он медленно поднял руку, осмотрел свои пальцы, сжал и разжал кулак, проверяя моторику.
— Сильный… — голос Нойса звучал плоско, словно кто-то бил по сырому мясу. — Годится.
Он перевел взгляд на меня.
И меня пробрало до дрожи.
Глава 5
Тело Нойса ломалось.
Не сразу.
По частям, с мокрым хрустом, от которого у Стёпы за моей спиной вырвался сдавленный звук.
Сначала пальцы.
Фаланги вытянулись, суставы вывернулись под невозможными углами, ногти почернели, загнулись и отвердели в когти.
Потом руки — предплечья удлинились, мышцы вздулись буграми под кожей, которая натянулась до полупрозрачности и посерела. Плечи раздались в стороны с треском разрываемых сухожилий, позвоночник выгнулся, шея вытянулась.
Колени сломались назад, как у птицы. Голени удлинились на треть, ступни раздались в когтистые лапы, раздирая сапоги.
Лицо Нойса исчезло последним.
Челюсть раздвинулась, скулы заострились, знакомые глаза провалились внутрь черепа.
Кожа на лбу лопнула, обнажая костяной гребень, зубы выпали и тут же выросли заново. Они были тонкие и длинные, загнулись внутрь.
Человек перестал быть человеком.
МАКС! МЫ ИДЁМ! МЫ ВЫТАЩИМ СУХОГО! — ревел Тигр.
Значит Альфы могут спасти Нойса.
Проклятье.
Перед нами стояла тощая тварь двух с половиной метров ростом. Когти на обеих руках — длиной с короткий меч. Ноги мощные, готовые к прыжку. Голова с пастью, которая открывалась шире, чем позволяла анатомия.
Голод физически пёр из этой твари — давление, от которого Афина рядом со мной попятилась, рыкнув, а волчонок завыл и забился мне за ноги. Я тут же вернул малыша в ядро.
Существо осмотрело себя. Повернуло когтистую лапу перед провалами глаз. Сжало и разжало пальцы.
— Зови меня Вендиго. — Сказал он плоским голосом Нойса. Слова будто выдавливались из мёртвого горла.
Мантикора заревела. Зверь не понимал, что происходит — хозяин пах хозяином, но выглядел врагом. Мантикора металась, хлестала хвостом по камням, жало высекало искры из породы.
— Старик! Держи мантикору! Она будет биться за хозяина.
БЫСТРЕЕ, РЕЖИССЁР!
Росомаха навалилась гравитацией. Мантикора взвыла, забилась, хвост-жало метнулся к Старику, но росомаха извернулся и прижал его лапой. Держал.
Вендиго двинулся.
Быстро.
Чертовски быстро. Скорость медведя-шатуна, которого разбудили в берлоге. Я едва успел дёрнуться в сторону — промедление на долю секунды означало смерть.