БАБАХ!
Виверна врезалась в скалу всем своим гигантским весом. Звук был такой, словно мешок с мокрым песком сбросили с небоскрёба. Камни брызнули во все стороны шрапнелью.
Я приземлился в перекате, сдирая кожу на локтях, и тут же вскочил.
Тварь была ещё жива.
Сломанные крылья, перебитый позвоночник — и всё равно она пыталась подняться.
Вожак хрипел, пузырясь кровавой пеной, и поворачивал голову ко мне. Его пасть открылась. В глубине глотки разгорался последний, суицидальный огонёк. Он собирался взорвать остатки своей внутренней химии прямо здесь, забрав меня с собой.
И тут из облака пыли, поднятого взрывом, вырвалась белая молния.
Карц.
Он выглядел жутко. Шерсть была опалена и слиплась от чёрной жижи. Хромал на переднюю лапу, его бок дымился. Но в глазах горело такое чистое, концентрированное бешенство, что даже виверна на миг замерла.
Лис огненной стрелой влетел в тварь.
С диким, визгливым лаем впился прямо на морду поверженного гиганта.
Виверна клацнула челюстями, пытаясь перекусить наглеца, но Карц увернулся в воздухе, оттолкнувшись от её же носа, и вцепился зубами прямо в открытую рану на шее.
И Карц не нуждался в приказе.
Его белое пламя вспыхнуло прямо в пасти вожака, когда он вгрызся в плоть. Лис впустил свою стихию внутрь врага, прямо в горючие железы виверны.
Белый огонь против грязной химии.
Вязкая жижа стала идеальным топливом для стихии Лиса. Пламя Карца нашло самый богатый источник пищи и мгновенно сожрало его вместе с носителем.
Виверна выгнулась дугой в последней агонии. Её глаза вспыхнули внутренним белым светом.
Из пасти вырвался столб белого пара.
Секунда — и массивная туша обмякла, рухнув на камни кучей опалённого мяса.
Карц разжал челюсти и спрыгнул с трупа. Его шатало. Он отряхнулся, разбрызгивая чёрную кровь и сажу, и посмотрел на меня.
Я подошёл, перешагивая через дымящийся хвост виверны, и опустился на одно колено перед лисом.
— Ты как, боец? — протянул руку, касаясь его головы. Шерсть была горячей, как печка.
Лис ткнулся мокрым носом мне в ладонь и коротко тявкнул. Живой. Моё.
— Твоё, — подтвердил я, поднимая нож. — Сердце по праву твоё.
Быстро вскрыл грудину твари. Сердце вожака ещё пульсировало остаточным жаром, и я вырезал его.
— Проведём эволюцию в безопасном месте, дружище.
Стёпа подошёл ближе, глядя на лиса с опаской и уважением.
— Никогда не зли мелких, — пробормотал он, вытирая пот со лба. — Карц, да ты отморозок.
Парень опустил щит и тяжело привалился к древку копья.
Нойс пнул обугленную лапу виверны из молодняка, проверяя, мертва ли она окончательно.