— Не понял, — нахмурился парень.
Жаба никогда раньше не светилась.
Пустоши не кончались.
Григор шёл третий час без остановки и давно перестал ждать, что горизонт что-то пообещает.
Одно и то же: чёрный мох под ногами, низкорослые деревья с вывернутыми ветвями, небо цвета застарелого пепла. Тишина без ветра — та особая тишина, от которой начинает звенеть в ушах. Живых звуков вообще не было. Пустота, прикинувшаяся местностью.
Горн шёл чуть позади. Зверь не жаловался, но Григор чувствовал по его движению, что пустоши ему не нравятся. Медведь привык к лесу, где каждое дерево пахнет по-своему, и земля помнит тех, кто по ней ходил. Здесь земля не помнила ничего.
Роман равномерно шёл впереди на три шага. Никаких лишних движений. Первый Ходок не смотрел по сторонам — только вперёд, чуть прикрыв глаза, как человек, который слушает что-то недоступное другим.
Григор не торопил его.
За столько лет знакомства он выяснил одно полезное правило насчёт Романа: тот говорит тогда, когда у него есть что сказать, и не раньше. Это Григор уважал. Пустая болтовня на переходах утомляла его куда больше, чем физическая нагрузка. Он и сам был не из говорливых — десятилетия в лесу отучают от слов, которые ничего не весят.
Мох под подошвами чуть изменил характер. Стал жёстче, суше.
Григор не стал говорить об этом вслух — просто отметил и сохранил. Ещё один знак — что-то впереди было другим.
Пустоши не были однородны. Они менялись медленно, почти незаметно, как меняется лес по мере приближения к болоту — сначала почва мягчает, потом запах, потом деревья начинают стоять криво. Кто не привык читать эти переходы, тот заходит в трясину, уже не понимая, когда именно свернул не туда.
Впереди, в силуэте горизонта, что-то изменилось. Деревья там стояли гуще, ниже, скрученные плотнее. Будто росли вокруг чего-то невидимого, что тянуло их к центру.
Роман остановился.
Григор поравнялся с ним. Горн тихо тронул его в бок тяжёлой мордой — почуял перемену в хозяине.
— Чуешь? — спросил Роман.
— Нет, — ответил Григор честно. — Но вижу, что ты чуешь.
Первый Ходок обернулся. Лицо у него было усталым.
— Он здесь, — сказал Роман. — Чувствую его присутствие. Первый раз за всё время — ясно и без помех. Наконец-то. Мы нашли Альфу Огня.
Григор помолчал, оценивая, потом спросил.
— Как сильно ты его чувствуешь? — спросил он.
— Достаточно, чтобы не сомневаться. — Роман посмотрел туда, где горизонт делался гуще.
Горн переступил с лапы на лапу и негромко рыкнул. Скорее вопросительно, запрашивая у хозяина подтверждение. Григор положил руку ему на загривок.
— Далеко?
— Меньше дня пути, — Роман окинул взглядом небо. — Может, чуть меньше, если не будет задержек.
День пути по пустошам мог означать разное. Григор быстро прикинул: запас воды есть, мясо есть. Роман свеж настолько, насколько вообще можно быть свежим после такого перехода в его состоянии.
Успеют.
— Если опоздаем… — начал он, сам не зная, зачем произносит это вслух.
— Не опоздаем, — сказал Роман. — Но времени впритык.
Отшельник кивнул.