Вот оно что. Вы, чёртовы политики. Аларих, Арий, Драконоборец — вы все сдались. Даже не можете защитить своего собственного Рейнджера. Прогибаетесь под чужую волю, как тростник под ветром!
Вы стали бесполезны со всей своей дипломатией и расчётами. И я не буду идти по этому пути. ВЫ ГОТОВЫ НА ВСЁ ради сохранения хрупкого мира и сейчас даёте друидам именно то, чего они добиваются!
Ярость. Меня накрыла чистая, белая ярость — такой я не чувствовал со времён Ефима.
Она поднялась из глубин груди, заполнила лёгкие жжением, пульсировала в висках красными вспышками.
Зверомор внутри почуял перемену в моём состоянии и зашевелился. Тёмная сущность в глубине потокового ядра зарычала, требуя выхода.
Требуя крови.
Валдрис под контролем. Друиды убирают меня. Я им мешаю. Тогда уйду — но не так как они ждут. Мне срочно нужно пропасть с этой шахматной доски на своих собственных правилах.
Я тронул связь с Актрисой, не отводя взгляда от королевской трибуны.
Воздушные платформы материализовались под ногами. Я взлетел вверх, к королевской трибуне. Прыжок за прыжком, каждое движение наполнено яростью и решимостью.
Трибуны ахнули.
Я выставил пылающий клинок вперёд, направляя остриё прямо на Алариха.
— ХВАТИТ! — голос прорезал воздух, словно удар грома. — Вы думаете, я вечно буду смотреть, как вы идёте на поводу у друидов и прогибаетесь под давлением этих кукловодов? Думаете, Я БУДУ ИГРАТЬ по вашим прогнившим правилам? ПОДЧИНЮСЬ ТАКОМУ РЕШЕНИЮ? Вы решили убрать меня с турнира, давая друидам еще больше козырей⁈ И сидеть как козлы на закланье, в ожидании катастрофы?
Правитель Железного Королевства смотрел на меня снизу вверх, не шевелясь. В его глазах было только холодное презрение ко мне.
Раз вы так слепы — мне придется сделать хоть что-то, чтобы вы наконец ПРОЗРЕЛИ и поняли, ЧТО стоит на кону! Пора привести план в исполнение.
— АЛАРИХ! — рявкнул я, направляя клинок точно ему в грудь. — Я ОТВЕРГАЮ СВОЁ ЗВАНИЕ РЕЙНДЖЕРА! Я ОТВЕРГАЮ ВАШИ ПРАВИЛА! Я ОТВЕРГАЮ ЖЕЛЕЗНОЕ КОРОЛЕВСТВО! Я ВСЁ СДЕЛАЮ САМ!
Слова вылетали из груди, как раскалённые угли. Каждое — как пощёчина трону, как плевок в лицо системе, которая предала того, кто ей служил.
— ИДИОТ! — заорал Арий, вскакивая с места так резко, что опрокинул кубок с вином.
Красная жидкость разлилась по мраморному полу, как кровь. Советник был бледен как полотно, глаза горели паникой.
Драконоборец вышел вперёд, поднимая копьё в боевую стойку. Древко из чёрного дерева заскрипело в его ладонях. Старый воин готовился к бою, хотя на его лице читалось нечто похожее на сожаление.
Трибуны завопили. Голоса слились в единый рёв — шок, восторг, ужас смешались в какофонии звуков. Кто-то кричал моё имя, кто-то проклинал, кто-то просто вопил от переизбытка эмоций.
Аларих медленно поднялся с трона.
Король был слишком спокоен для человека, на которого направлено пылающее оружие. Его лицо выражало только холодную решимость правителя, привыкшего решать судьбы одним движением руки.
Он посмотрел мне в глаза — взгляд тяжёлый, оценивающий, полный всё того же ледяного презрения.
Затем медленно, демонстративно провёл указательным пальцем по горлу.
Жест был понятен без слов. Смертный приговор.
Толпа взорвалась криками, словно в арену ударила молния.
Внизу, на трибуне, я увидел лица своих друзей. Лана прикрыла рот ладонями, глаза широко раскрыты от ужаса. Стёпа вскочил, хватаясь за копьё. Мика прижал к груди Нику, защищая её от давки, которая могла начаться.
Барут стоял неподвижно, с лицом человека, который понял — теперь всё изменилось навсегда.
Вальнор и Лана вскочили и быстро повели группу на выход.
— СМЕЕШЬ БРОСИТЬ ВЫЗОВ КОРОНЕ? — голос Алариха прогремел над ареной. — ВЗЯТЬ ОТСТУПНИКА!