В поединке питомцев зверолов не имел права вмешиваться.
Я зарычал. ПЛЕВАТЬ НА ПРАВИЛА, КОГДА МОЕЙ СТАЕ УГРОЖАЮТ!
ТВАРЬ!
Мои ноги ударили по раскалённому песку арены. Горячие частицы залетели в сапоги, обжигая лодыжки, но я не замедлился. Мышцы выбросили тело вперёд со скоростью, которая удивила бы меня самого ещё полгода назад.
Но было поздно.
Валькирия прыгнула тигрице на спину.
Женщина обхватила Афину ногами за рёбра и всадила клинок между лопаток. Сталь прошла сквозь мех и мышцы с тем мокрым, мясным звуком, который не перепутаешь ни с чем. Звуком, от которого кровь стынет в жилах у нормальных людей.
Только теперь жертвой была моя Афина.
Острая боль ударила по мне через связь, словно раскалённое железо провели по каждому нерву разом.
Я задохнулся, согнулся, но не остановился. Заставил ноги работать, несмотря на то, что в груди что-то разрывалось от чужой агонии.
Афина взревела — звук такой силы, что песок под моими ногами задрожал.
И тут солнце сместилось из-за облака.
Луч света упал на лицо Валькирии под определённым углом, высветив её глаза. Тот самый угол, под которым становятся видны мельчайшие детали — пыль в воздухе, капли воды на листьях, трещины в древесной коре.
Я едва не потерял равновесие.
В белке её левого глаза что-то двигалось.
Тонкое, тёмное, извивающееся — как водяной червь, плывущий в мутной болотной воде. Существо размером с конский волос, но я отчётливо видел его. Оно ползло по глазному яблоку, огибая радужку, оставляя за собой едва заметный влажный след.
Какой-то паразит?
Тварь шевелилась под тонкой плёнкой, покрывающей глаз, извивалась в ритме, который не совпадал с сердцебиением женщины.
Она действовала не по своей воле. Её тело превратили в марионетку, а тот, кто дёргал за ниточки, находился где-то рядом.
Афина рухнула на бок, стряхнув наконец Валькирию, и ударила лапой по спине. Женщина закричала, песок взлетел облаком, смешиваясь с кровью в грязную кашу.
Прошло каких-то несколько секунд.
Я почти добежал. Прямо по воздуху. Выхватил нож отца.
Потянулся к потоковому ядру, нащупал нить связи с Карцем и дернул за неё.
Огонь. Сейчас же!
Лис откликнулся. По клинку побежала белая дорожка.
Ящер, истекающий кровью в десяти шагах от меня, вдруг поднял голову. Его глаза остановились на мне, и я понял — кукловод переключился на другую марионетку.
Рептилия рванула вперед, несмотря на раны и потерю крови. Массивные лапы забили по песку, хвост безжизненно волочился, но скорость была такой, какой не должно быть у умирающего зверя.
Пасть раскрылась, и я увидел, как в глубине горла забулькала новая порция кислоты.
Прыжок.
Я нырнул влево в последний момент — челюсти ящера сомкнулись там, где только что была моя голова. Струя кислоты прошла рядом, обжигая кожу едким паром, но не попала. Тяжелое тело пролетело мимо и врезалось в песок с глухим ударом.