— А может, сначала специалиста-профессионала выслушаем? Сергей Викторович — вам слово.
Кроме одиннадцати членов Политбюро на заседании присутствовали ещё и кандидаты и секретари ЦК. Вот как раз к секретарю ЦК по международным делам и одновременно главе МИДа Сергею Лаврову этот вопрос и был задан.
Предыдущему главе нашей дипломатии Мальцеву в этом году уже исполнилось 75 лет, последние пару лет он уже фактически на своём посту только числился, и как раз в начале года была совершен примечательный маневр. Лаврова назначили одновременно главой МИДа и секретарем ЦК по международным делам, чтобы в одно лицо командовать всей дипломатией Советского Союза. Как уже упоминалось к международному отделу ЦК имелись у меня давно уже вопросы, но все руки никак не доходили устроить там хорошую такую чистку Авгиевых конюшен, и собственно Лаврову как «молодому и энергичному» была поставлена задача не только курировать нашу внешнюю политику, но и внутри ведомства отделить мух от котлет. Сергею Викторовичу было сорок два, он являлся самым молодым членом «расширенного Политбюро», находился в самом расцвете сил, и я надеялся, что мне уже до конца карьеры о должности главы МИДа задумываться не придётся.
— Джек Кемп. Молодой политик от республиканской партии, 57 лет, считается видным экономистом от Чикагской школы. Вкратце это означает меньше налогов, меньше соцобязательств, больше экономической свободы. Короче говоря, неолибералист. С точки зрения политической ориентации близок к ястребам, но скорее ситуативно, а не по убеждениям: просто Дукакис слишком долго выступал «голубем», и эта электоральная поляна принадлежит греку практически безраздельно. — Лавров немного задумался и резюмировал: — Его приход в Белый дом для нас будет означать ухудшение отношений с Америкой. Он будет срезать соцналог, но при этом сокращать траты тоже не собирается, а значит, деньги пойдут в военную отрасль. Ну и с большой долей вероятности совместные проекты тоже пострадают.
— Вот! То есть идея взять паузу и подождать хотя бы до ноября не такая уж плохая…
А ещё в Политбюро не было представителей «силового блока». Вернее, тут присутствовал Примаков как глава СВР и Астафьев как глава МВД. А вот ни ребят из «конторы», ни армейцев сейчас здесь просто не было, для них специально был выдуман Совбез, где можно участвовать в решении оперативных вопросов и при этом меньше влиять на общую политику государства.
Забавно, что всего пять лет назад Совбез создавался, чтобы оттянуть часть веса у Политбюро, а теперь фактически я потихоньку инициировал обратный процесс. Зачем? А чтобы не расслаблялись партийцы, чтобы усложнить или, вернее, сделать невозможной ситуацию, когда все они скопом договорятся против меня.
Или вот армейцев взять. Их влияние на СССР всю дорогу было достаточно велико. Хотя считается, что армия со времён сталинских чисток 1937 года в Союзе стала политически импотентной, на самом деле это не совсем так. Армейское лобби было очень велико в промышленности, например, его считай сорок лет — с 1941 по 1984 — в правительстве представлял Устинов. Он вроде бы даже военным не был, а поди попробуй у него «кусок мяса из пасти вырывать» — затопчет. Уверенности, например, что, будь жив Устинов, у меня получилось бы провести военную реформу с сокращением вооружённых сил и уменьшением военного производства едва ли не вполовину, у меня не имелось ни на грош.
— Хорошо, тогда давайте ещё раз пройдёмся по всем «за» и «против»…
Поводом для созыва внеочередного заседания Политбюро стал турецкий кризис. К середине 1992 года он достиг своего логичного апогея, впрочем, наверное, стоит рассказывать по порядку.
Весь 1991 год прошёл в попытках американцев стабилизировать ситуацию. Ставку Вашингтон вынужденно делал на правительство Эрдала Иненю, потому что армейцы слишком сильно запачкались ранее и были токсичны во всех смыслах. Впрочем, выбор тут был плохой со всех сторон: либо правительство без силы, либо сила без правительства. Видимо, американцы решили, что силу они и сами смогут предоставить и легитимность важнее.
При этом полноценно вводить войска на территорию Турции администрация Дукакиса не хотела, опасаясь — вполне резонно, — что это выльется в тяжёлую затяжную операцию, которая будет стоить много денег и жизней американских солдат. Уж будьте покойны, мы бы не упустили возможности залить полуостров оружием под самую пробку, так чтобы по калашу там было даже у каждого новорожденного. И никакое окончание холодной войны тут бы нам не помешало, и в Белом доме это прекрасно понимали.
Одновременно со ставкой на стамбульское правительство — которое на самом деле было скорее «полустамбульским», потому что даже город на проливах контролировало не полностью — американцы активно пытались расколоть единый фронт военных, вычленив из них «умеренных», чтобы потом «поженить» их с кемалистами и наконец создать некое общее правительство, способное навести порядок. И надо признать, у янки даже получилось… Почти.
Что там пошло не так, мы выяснить не смогли, да и не особо пытались: есть подозрение, что торчат там уши британцев, чьи позиции в Малой Азии были традиционно сильны ещё с XIX века, однако мирного переворота в Анкаре не получилось. Ходили потом слухи, документально не подтверждённые, в таких делах вообще с доказательствами обычно сложно, что Лондон надавил на Озала, которому вроде уже гарантировали личную неприкосновенность, какими-то старыми бумагами. Что там вроде как имелись подписи бывшего президента Турции под приказами о внесудебной ликвидации курдов и терроре мирных жителей и других гадостях.
Насколько это правдоподобно, сказать сложно, но тут, как водится, нужно искать «кому выгодно», а Лондону дестабилизация в регионе с возможным столкновением Москвы и Вашингтона выгодна в первую очередь, ведь дружба между великими государствами мгновенно закрывает для Лондона все его любимые обходно-дипломатические, построенные на личных связях, подкупе и компромате лазейки. Короче говоря: умному достаточно.
Вместо мирного переворота в Анкаре сентябрь 1991 года стал месяцем, когда на полуострове всё окончательно пошло в разнос. Переворот сам по себе провалился, лидера «умеренных военных» Догана Гюреша — он после убийства Кенана Эврена занимал пост главы генштаба — арестовали и очень быстро расстреляли без всякого суда или сохранения минимальных процедур. На земле это вылилось в раскол и начало боев уже внутри армейской фракции.
Причём бои там в моменте были настолько серьёзные, что применялись даже танки и авиация, во всяком случае Эскишехир, ставший временной столицей отколовшейся фракции «умеренных военных», от авианалётов в моменте пострадал очень сильно. Дошло до того, что в ООН обсуждалось возможное введение бесполётной зоны над Турцией, однако в итоге это, как водится, ни к чему не привело.
А ведь были ещё исламисты, традиционно сильные в турецкой деревне. Когда говорят, что правительство контролирует Стамбул, а военные — Анкару, речь идёт в первую очередь о городах; деревня при этом стремительно радикализируется и превращается в такой себе враждебный всем группировкам пояс, что опять же не облегчает возможности по наведению порядка.
К концу 1991 года из Турции начали бежать люди. Иногда мирно, иногда сбиваясь в банды. Вариантов, куда бежать с полуострова, не так уж много, и ни один из них нас не устраивал. Это либо СССР, либо союзные нам Сирия и Болгария, либо нейтральная и дружественная нам Греция, чью безопасность мы, кстати, ещё и гарантировали после революции 1988 года, что опять же делало это именно нашей головной болью. Нет, был ещё юго-восточный маршрут в сторону Ирана через территории курдов, но туда ни один турок в этот момент попасть бы не захотел, потому что почуявшие силу курды начали активно сводить давние счёты со своими угнетателями, и, честно говоря, всё это выглядело максимально неприглядно с любой точки зрения.
Многие бежали на не столь уж далёкий турецкий Кипр, расшатывая и так не слишком стабильную обстановку на острове и фактически хороня уже почти обретший форму процесс объединения острова в единую федерацию. При этом нужно понимать, что Республика Северного Кипра была совершенно клиентским по отношению к Анкаре формированием и без поддержки с континента дела там — в экономической в первую очередь сфере — шли далеко не блестяще. И конечно, переварить тысячи беженцев без социального взрыва там просто не могли.
Дошло до того, что уже в начале 1992 года нам пришлось договариваться с Вашингтоном, ставить в известность Стамбул и устраивать точечные зачистки банд на советской и сирийской границах, вплоть до бомбёжек и временного введения мобильных групп на расстояние в нескольких десятков километров вглубь официальной турецкой территории. Ну потому что Турция — вроде как страна НАТО, никто её не исключал из альянса, хотя, кстати, отдельные голоса на Западе об этом уже раздавались, потому что и так кризисным европейцам какая-нибудь случайная войнушка с ОВД из-за уже фактически развалившейся Турции была нужна как собаке пятая нога, — но и терпеть банды у себя на границах никто не хотел.
И вот в августе 1992 года мы дошли до того, что курды из РПК официально объявили о формировании нового государства на территории бывших Ирака и Турции с призывом ко всем соседям жить мирно и дружно. Естественно, такой ход — хоть его и ждали уже давно — вызвал настоящий гевалт, причём по обе стороны железного занавеса. Сирия и Иран очевидно опасались за свои территории, населённые курдами; официальные власти Анкары и Багдада вообще выглядели терпилами, которых грабят буквально среди бела дня, и в Вашингтоне радоваться распаду южного фланга НАТО, который и так понёс потери после выхода Греции из альянса, тоже не могли.
И вот тут встал вопрос, что делать Советскому Союзу. Признавать Курдистан или не признавать? А ведь были ещё турецкие коммунисты, которых мы бережно пестовали ещё с памятного конгресса левых сил в Софии в 1989 году. Эти три года не прошли бесследно: «турецкое коммунистическое правительство в Эрзеруме» с нашей помощью уже достаточно плотно взяло контроль на северо-востоком страны, начали налаживать мирную жизнь, проводить социалистические реформы, и совместно с курдами успешно боролись с попытками турецких военных распространить свою власть на эти регионы. Правительство в Эрзеруме естественно никто не признавал, а американская авиация время от времени бомбила позиции КПТ — впрочем после того как мы допустили утечку о передаче туркам пары батарей «Буков», залетать на эту территорию янки стали резко реже, — но реально сделать с этим образованием в сложившихся условиях Вашингтон ничего не мог. А меж тем в Афинах всё громче и громче начали звучать голоса, призывающие пользоваться моментом и забирать назад свои исконные территории…
И вот по итогу заседания Политбюро было решено пока де-юре Курдистан не признавать, взять паузу и одновременно активизировать с ними торговые и другие контакты на всех уровнях. Союзников у них на границах нет, сотрудничать реально курды могут только с нами, поэтому нужно пользоваться географическим положением и срочно столбить за собой самые вкусные места. Хотя бы ту же нефтедобычу на севере Ирака… Или теперь бывшего уже Ирака? Копеечка тут, копеечка там, из таких мелочей и складывается сила сверхдержавы.
Глава 11−2
Социалистические финансы
13 августа 1992 года; Москва, СССР
ИЗВЕСТИЯ: План — от человека, польза — всему обществу
Уже третий год в городе «Н» продолжается важный хозяйственный эксперимент: планирование потребления товаров народного потребления «снизу», при непосредственном участии самих трудящихся. Этот опыт является одним из практических направлений всеобщей цифровизации социалистической экономики, призванной поднять на новую ступень распределение товаров повседневного и длительного пользования.
У нового дела есть две стороны — техническая и социальная. Техническая заключается в том, что каждый житель города заблаговременно, перед началом отчётного периода, через цифровую систему сообщает о тех товарах, которые он предполагает приобрести. На год вперёд формируются прогнозы по товарам длительного пользования: мебели, бытовой технике, крупным предметам домашнего обихода. В начале месяца жители уточняют потребности в одежде, электрических приборах, детских игрушках, а также в продуктах питания, которые не всегда имеются в постоянной продаже гастронома. Наконец, действует и недельный цикл планирования — для повседневных продуктов и бытовых мелочей.
На основе этих заказов местные торговые органы организуют поставки в город «Н». Это позволяет не только последовательно ликвидировать всякий дефицит, поскольку плановые органы заранее знают реальные потребности населения, но и смело расширять ассортимент. Одно дело — выложить неизвестный покупателю товар на прилавок и ожидать, что он сам разберётся с новинкой. И совсем другое — доставить товар уже под конкретный, заранее выраженный интерес трудящегося.