— Пятнадцать километров примерно. Вагон преодолевает его за пять с половиной минут. Согласитесь, приятнее, чем час в пробках стоять.
— С этим трудно поспорить.
Американец, вообще-то привыкший у себя на родине передвигаться на короткие дистанции только на машине и практически не использующий общественный транспорт, вынужден был согласиться. У него тоже бывает: пока из JFK домой доедешь, все на свете проклянешь.
Плавно разъехавшиеся двери выпустили пассажиров наружу и попали внутрь небольшого вокзальчика, где туда-сюда сновали толпы людей. Последовал естественный вопрос, что это за место.
— Транспортно-пересадочный узел, — русский не нашел адекватной аналогии в доступном ему словаре английского, поэтому ответил на русском и сразу пояснил. — Как бы небольшой вокзал. Здесь в одном месте станция маглева, станция пригородной электрички, остановки нескольких автобусных маршрутов, чуть дальше — стоянка для автомобилей, куда мы и идем. Ну и еще метро сюда тянут, собираются вроде в следующем году станцию открыть. Все собрано в одном месте, чтобы пассажирам удобно было пересаживаться с транспорта на транспорт. Дождь, снег, холод… У нас в Москве зимой и минус двадцать бывает, ждать в такую погоду автобус под открытым небом — дело не самое приятное. Вот и была принята концепция таких вот ТПУ, чтобы транспортную связность повысить.
— Интересно…
Американцу как-то неожиданно действительно стало интересно. Он был в свои невеликие годы уже опытным путешественником, бывал и в Европе, и в Азии, и вообще много где. И всегда окружающее ему было понятно. Схема в общем-то простая: вот эти страны являются союзниками США и живут хорошо, а вот эти — не являются и живут плохо. А здесь она с первых же секунд дала сбой. Да и вообще все истории, вливаемые американской пропагандой о том, что в Союзе народ едва ли не голодает, вблизи оказались полной чушью.
Да, люди вокруг были одеты в среднем похуже, чем в Америке, но так и там далеко не все в дизайнерских шмотках щеголяют. Толстых опять же почти нет, а то в Америке это уже становится проблемой, тут, видимо, за питанием следят более внимательно. А вот то, что на вокзале нет бомжей, нормально пахнет и вообще чисто — относительно, насколько может быть чисто в месте, через которое каждую минуту проходят сотни людей, — это действительно бросается в глаза.
А еще нет визуального шума! Марк от этого открытия даже хлопнул себя ладонью по бедру, что привлекло внимание сопровождающего.
— Что случилось?
— Понял, что меня смущало. Нет рекламы вокруг. Вывески есть, а всяких рекламных плакатов и прочего визуального шума — нет. Выглядит странно. Непривычно. Пусто.
— Ааа, это да, это все ваши отмечают, — кивнул русский, которому, видимо, общаться с иностранцами доводилось уже не раз. — Привыкнете, потом назад, когда вернетесь, будет голова болеть.
Насчет возвращения назад Марк Мейдофф не очень-то и хотел думать. Он в очередной раз поссорился с отцом, который наотрез отказывался брать его на работу в семейный бизнес. Казалось бы — ты миллиардер, что стоит найти для сына интересную должность в одной из своих компаний, где можно набираться опыта и при этом не сильно напрягаться. Но нет. Бернард сразу обозначил, что никакой лафы не будет.
Впрочем, возможно, тут сыграло роль нежелание впутывать сыновей в свои не совсем законные дела. А еще составленный на них психологический портрет, который указывал, что в случае раскрытия им подноготной отцовского бизнеса дети родителя тут же сдадут властям. Как это, собственно, и было в иной истории, но об этих обстоятельствах молодой Марк, конечно, знать не мог и жутко бесился.
Так или иначе, места для Марка Мейдоффа в отцовском бизнесе не нашлось, зато правда нашелся для него дешевый беспроцентный кредит на открытие собственного бизнеса в размере полумиллиона долларов. Ну и совет обратить внимание на Советский Союз, на сотрудничестве с которым в эти годы проще всего было стартовый капитал преумножить. Это и стало подоплекой для полета молодого человека в СССР.
— Сейчас приедем в гостиницу, — Белый посмотрел на часы, стрелки показывали начало пятого, рабочий день в Союзе подходил к концу. — И на сегодня, вероятно, никаких планов уже делать смысла нет. Поужинаете, отдохнете, а завтра утром уже поедем встречаться с ответственными товарищами.
— Там деньги поменять можно? — Естественно, о том, чтобы менять доллары на рубли в Нью-Йорке Марк даже не подумал.
— Конечно, с этим проблем не будет. Да и если вы собираетесь задержаться в Союзе, советую зайти в отделение банка и оформить себе пластиковую карту. Так удобнее, чем с наличкой.
— Карту?
— Ну да, банковскую, — пояснил провожатый, они меж тем прошли по закрытой парковке к стоящему немного отдельно автомобилю вполне современного вида и погрузились внутрь. — А то кое-какие крупные покупки за наличные могут и не продать. У нас активно внедряются банковские карты, партия поставила цель перевести 80% платежей в карточную форму к началу следующего тысячелетия. С коррупцией боремся и прочим воровством. И да, вот что еще.
Русский потянулся к бардачку и достал оттуда телефон. Мобильный.
— Что это?
— Телефон, разве у вас таких нет?
— Есть, конечно, но… — Американец взял в руки трубку, внимательно рассмотрел. В целом от того, что предлагал американский производитель, советская трубка практически не отличалась. Индикаторное поле для набора номера, кнопки, динамик, антенна. Разве что пластик был как будто похуже на ощупь, ну и кириллица надписей немного сбивала с толку. Подкинул телефон на ладони. Грамм четыреста он весил, немало. Пожалуй, что последние Мотороллы будут покомпактнее. — Не думал, что в СССР у вас такое есть.
— У нас по статистике мобильных телефонов хоть и меньше, чем в США, но ненамного. Больше двух миллионов абонентов уже, в основном, конечно, всякие службы оборудуются, милиционерам выдают, ответственным товарищам опять же, но и в свободном обороте немало имеется. Дорого, надо признать, шесть сотен рублей за трубку, но правда можно в рассрочку. А абонентская плата и вовсе доступная почти каждому — восемь рублей в месяц. Так что да, мобильных телефонов в Союзе много. Это вам, связь оплачена, телефон там сзади под крышкой написан, если что можете звонить и давать другим, чтобы вам звонили без проблем.
— Хорошо, спасибо, еще такой вопрос… — Автомобиль меж тем завелся и начал выруливать с парковки, вливаясь в поток машин на улице. Разнообразие автомобилей очень небольшое, автоматически отметил американец — буквально с десяток основных моделей в разных вариациях кузовов. И вообще по сравнению с Америкой на улицах машин было очень мало. Как для такого мегаполиса, как Москва, в котором под 20 миллионов человек живет, прям совсем неприлично даже. С другой стороны — в пробках стоять опять же не пришлось, что приятно, — если я захочу выйти погулять по городу самостоятельно, проблем не будет?
— Каких проблем?
— Ну… С КГБ?
— Чего⁈ — Белый аж на тормоз нажал от такого заявления, отчего едущий сзади водитель был вынужден резко затормозить и выскочить на встречную полосу, благо там оказалось пусто и к ДТП это не привело. — Какое КГБ? Зачем бы им устраивать тебе проблемы?
— Ну я не знаю. Я иностранец из Америки, оплота капитализма. Я думал, что у вас нельзя просто так ходить без присмотра приезжим. И вообще… — Марк сделал неопределенное движение рукой в воздухе, которое трактовать однозначно было тяжело.