Хасан видя потуги Джафра злорадно расхохотался.
— Фенита ля комедия! — произнес Хасан, похлопав в ладоши. — Ты проиграл, Джафар. Все, что у тебя есть… все теперь будет моим. Твой бизнес, твое состояние… все достанется мне. А ты будешь ползать у меня на коленях, вымаливая прощение. И я буду с наслаждением топтать тебя, как ничтожного червя.
— Не будет! — раздался ровный, спокойный голос сзади, заставивший всех обернуться.
В тени, отделившись от группы телохранителей Джафара, стоял Пхармат Бероев — брат Самиры. Его лицо, как всегда, было невозмутимым, а в глазах читалась уверенность и решимость.
— Бероев? — нахмурил брови Хасан, с недоумением глядя на вошедшего. — Что ты здесь забыл? Каким ветром тебя сюда занесло? Ты что же решил встать на защиту этого слабака?
— Ты выкрал мою сестру, Хасан, — произнес Бероев, его голос звучал ровно и спокойно, но в нем чувствовалась сталь. — Отдай ее мне сейчас, и я уйду отсюда с миром. Ты получил, что хотел. Джафар согласился отдать тебе свой бизнес. Так что между вами полный расчет. Не усугубляй ситуацию.
Хасан усмехнулся, окинув Бероева презрительным взглядом.
— Значит, эта пискля, за которую ты так переживаешь, твоя сестра? — презрительно бросил он, намеренно стараясь задеть его за живое.
Бероев зарычал, словно раненый зверь. Его глаза налились кровью.
— Не играй со мной, Хасан, — предупредил он, с трудом сдерживая ярость. — Джафара я пощадил лишь потому, что Самира упросила меня об этом. За тебя она просить не станет. Верни нам Самиру и разойдемся с миром. Не испытывай мое терпение. Я не дам тебе второго шанса.
Хасан на мгновение замялся. Он видел, что Бероев настроен серьезно и шутки с ним плохи. Но гордость не позволяла ему отступить. Сделав едва заметный знак рукой, он приказал своим людям. Те, повинуясь его воле, грубо вытолкнули вперед измученную Самиру.
Джафар ахнул, увидев ее. На ее лице зияли кровоподтеки и ссадины, одежда была порвана, а глаза полны страха и боли. Сердце Джафара разрывалось от жалости и гнева. Каждая царапина на ее теле отзывалась острой болью в его душе.
— Ты поднял на нее руку, шакал! — взревел Джафар, теряя остатки самообладания. Он готов был броситься на Хасана, разорвать его на куски, но телохранители Хасана тут же преградили ему путь.
Хасан усмехнулся, наслаждаясь произведенным эффектом.
— А что такого? — пожал он плечами. — Я же не знал, что она тебе так дорога. Жена такого уважаемого человека, а ходит в обносках, словно нищенка. Да и язык у нее слишком острый — пришлось немного поучить ее послушанию. Она должна понимать свое место.
Хасан вальяжно двинулся к Джафару, словно хищник, играющий со своей жертвой. Он схватил его за загривок, сжимая пальцы так, что Джафар почувствовал острую боль.
— Идем, Джафар, — прошипел Хасан ему на ухо. — У меня с тобой будет долгий и очень откровенный разговор. Я расскажу тебе о том, как ты просчитался, связавшись со мной. А твою жену… я отпускаю. Хотя… сомневаюсь, что тебе удастся сохранить ваш брак после всего, что произошло.
Хасан дал едва заметный знак своим людям, и те с неохотой отпустили Самиру. Она, пошатываясь, словно сломленная кукла, бросилась в объятия брата. Он крепко прижал ее к себе, стараясь оградить от окружающего ужаса. В ее глазах плескался первобытный страх, смешанный с болью и отчаянием. Она судорожно цеплялась за брата, словно за последнюю ниточку, связывающую ее с реальностью.
Самира с ужасом смотрела, как Джафара, словно пленника, грубо заводят внутрь дома Хасана Абубокарова. Она видела его спину, напряженную, словно натянутую пружину, и знала, что его ждет впереди. Сердце ее разрывалось от беспомощности и страха.
— Пхармат… — прошептала она, протягивая к нему дрожащую руку. — Помоги ему! Умоляю… не дай этому старому ублюдку причинить вред Джафару!
Но Пхармат лишь холодно посмотрел на нее. Он поднял Самиру на руки, несмотря на ее протесты, бережно, но твердо, и вынес из двора зловещего особняка Хасана Абубокарова.
— Я не стану вмешиваться в дела твоего мужа, — отрезал он, не глядя на нее. — Он сам ввязался в эту грязную игру, пусть сам и расхлебывает. Тебя я забрал отсюда, как и обещал. А с остальным… пусть справляется сам. Я не стану рисковать своей репутацией ради его глупости. Он должен был думать головой, прежде чем вступать в сделку с таким отморозком, как Хасан Абубокаров.
Самира заплакала, чувствуя себя преданной и одинокой. Она смотрела на удаляющийся особняк, где остался ее муж, ее любимый Джафар, и понимала, что ничем не может ему помочь. И теперь ей оставалось только молиться о его спасении.
Глава 19
Джафара били долго и мучительно. Каждый удар, словно клеймо, отпечатывался на его теле и в его душе. Хасан Абубокаров не экономил силы, выпуская на нем всю свою злобу и ярость. Он бил его по лицу, по ребрам, по животу, наслаждаясь каждым стоном боли, сорвавшимся с губ Джафара. Он унижал его словами, оскорблял его честь, топтал его гордость, пытаясь сломить его дух. Джафар терпел, стиснув зубы, не издавая ни звука. Он не хотел давать врагу повода для радости. Он думал только об одном: о Самире. Он должен выжить ради нее.
Наконец, обессилевшего, окровавленного Джафара выбросили за городом, словно ненужную вещь. Он лежал на холодной земле, чувствуя, как жизнь медленно покидает его тело. В голове кружились обрывки воспоминаний, лица близких, моменты счастья. Он думал, что это конец, что он умрет здесь, в одиночестве, брошенный всеми. Но, видимо, судьба решила дать ему еще один шанс.
С трудом поднявшись на ноги, он побрел по дороге, надеясь на чудо. Каждый шаг отдавался острой болью во всем теле, но он продолжал идти, словно зомби. Наконец, ему повезло. Случайная попутка, добрый человек не проехал мимо, вызвал ему машину и отправил в больницу.
Три недели Джафар пролежал в больнице, восстанавливаясь после пережитого. Все это время он был одинок и подавлен. Он чувствовал себя сломленным и униженным. Хасан Абубокаров забрал у него все: его бизнес, его состояние, его репутацию. Чтобы покрыть долги, ему пришлось продать дом, драгоценности, все, что представляло хоть какую-то ценность. Когда настанет время выписки, ему будет некуда идти. Он станет нищим, бездомным бродягой.
И вот, уже под конец своего пребывания в больнице, ему сообщили, что к нему пришел посетитель. Он удивился, не зная, кого можно было ожидать. Он никого не ждал. Тем более ее.
— Джафар, — Самира робко постучалась в палату, словно боясь нарушить его покой.