— Не преувеличивай, — пробормотала я, стараясь скрыть радостную дрожь в голосе. — Я готовлю как все.
Я порывисто попыталась встать, чтобы начать убирать со стола, но сильная рука Джафара неожиданно удержала меня. Его прикосновение вызвало легкую дрожь.
— Не смущайся, — тихо сказал он. — Это не просто похвала. Слова идут от самого сердца. Мои сестры не научились готовить. Мать умерла рано, а отец… не хочу о нем говорить. Я рано погрузился в семейный бизнес, вернее, в то, что от него осталось. И мне было не до того. Ресторанная еда никогда не сравнится с тем, что приготовили дома, для семьи.
В его голосе прозвучала такая неприкрытая тоска, что мне захотелось обнять его, согреть своим теплом.
— Мне нравится готовить, — призналась я, почувствовав внезапную близость. — Я люблю создавать уют. Казалось бы, простые вещи, но…
— Если хочешь, можешь готовить для меня, — предложил он, глядя прямо в глаза.
— Хочу, — выпалила я, прежде чем успела подумать.
Томительное однообразие, когда остаешься наедине с четырьмя стенами, стало невыносимым заключением. Мне нужна была цель, возможность приносить пользу.
— Нас пригласили на ужин. Завтра вечером.
— На ужин? — ахнула я, представив себя в скромном платье среди элегантных дам. — Но у меня совершенно нечего надеть! Я не успела попросить Пхармата привезти мои вещи. Нужно ему позвонить.
Джафар недовольно поморщился, словно я сделала что-то не так.
— Завтра утром поедем в магазин и купим все, что нужно. Не стоит беспокоить твоего брата. Твои вещи привезут позже.
— Хорошо, — согласилась я, и, встав, принялась убирать со стола, собираясь вымыть посуду.
Но Джафар внезапно остановил меня, прижавшись ко мне со спины. От его близости по телу разлилось тепло.
— Оставь мытье посуды служанкам.
— Но…
— Никаких "но", — прорычал он, и его дыхание опалило мою шею. — Я очень устал и хочу, чтобы ты помогла мне уснуть.
Сказав это, Джафар взял меня за руку и повел из гостиной. Я шла рядом с ним, чувствуя, как с каждой секундой нарастает волнение. Я понимала, что Джафар не станет сдерживаться. Он устал, измучен, и хочет снять напряжение известным ему способом.
При мысли о предстоящей близости щеки вспыхнули ярким румянцем.
— Я постараюсь быть нежным, — прошептал он мне на ухо, и от его слов по коже побежали мурашки. Джафар и нежность — понятия, казалось, совершенно несовместимые. Уж я-то знала это очень хорошо.
— Прими со мной ванну и потри мне спину, — предложил он, и в его голосе прозвучали одновременно усталость и чувственность.
— Больше ты ничего не хочешь? — возмутилась я, вырвав свою ладонь из его руки. Его самоуверенность вызывала протест.
— Хочу. Но об этом я расскажу тебе чуть позже. Когда мы останемся наедине, — загадочно ответил он, и в его глазах вспыхнул хищный огонек.
Джафар уже разделся, когда я вошла в ванную комнату. Мое сердце забилось с удвоенной силой, и дыхание перехватило от его вида.
С невозмутимым видом, будто так и должно быть, он сидел в джакузи, и его взгляд прожигал меня насквозь, словно хищник, высматривающий добычу. Он ждал, когда я присоединюсь к нему, и в этом ожидании чувствовалась неукротимая сила. Я успела украдкой оглядеть его могучую фигуру. Он был высоким, плечистым, с развитой мускулатурой. Крепкие ноги, широкая волосатая грудь. Невольно залюбовалась им, и в голове промелькнула дерзкая, безумная мысль: "У нас могли бы быть красивые и здоровые дети". И тут же, словно обжегшись, покраснела и отвернулась, стыдясь своей несдержанности.
— Иди ко мне! — прошептал он, и в его голосе звучала чувственная хрипотца, от которой по телу побежали мурашки.
Преодолевая робость, я подошла и взяла в руки мочалку.
— Разомни мне мышцы. Шея ужасно болит, — попросил он, и в его голосе послышалась искренняя усталость.
Я робко коснулась пальцами его шеи, чувствуя, как под кожей бьется жилка. Нежно помассировала ее, стараясь быть как можно более деликатной, и уже хотела было отступить, как Джафар внезапно притянул меня к себе прямо в одежде.
Я ахнула от неожиданности и, инстинктивно уперлась кулачками в его широкую, твердую грудь. Чувствовала, как ткань платья мгновенно намокла, прилипая к телу.