Неожиданно для меня, Джафар с нежностью сжал мои пальцы и в свете огней я увидела разгорающееся пламя страсти в его глазах. Он прижался губами к моим губам, нежно и требовательно.
— Хватит болтать, — прошептал он, прерывая поцелуй. — Я больше не могу сдерживаться.
Его рука скользнула между моих ног, и в следующее мгновение хрупкие кружевные трусики были разорваны от нетерпения в клочья.
— Джафар! — возмущенно зашипела я, но он заткнул мой рот страстным поцелуем, не давая мне высказать ни слова.
Затем он притянул меня к себе так сильно, что я почувствовала, как его член, твердый словно камень, упирается в мой живот. Я задрожала всем телом, и из горла вырвался тихий стон, когда он усадил меня на себя.
Наслаждение пронзило меня до самых кончиков пальцев, обжигая каждую клеточку тела. Я повисла у него на груди, хватая ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба.
— Машаллах, — прорычал он, — Если ты так будешь томно стонать, то я быстро кончу.
Я покраснела, ощущая жар на щеках, и от волнения невольно прикусила губу. В любовных играх я была неопытной, робкой и неумелой, поэтому с облегчением позволила Джафару взять всю инициативу и прелюдию на себя. Доверившись ему, полностью отдалась на волю его желаниям.
В джакузи было тесновато для нас двоих, наши тела тесно переплелись, и движения стали скованными. Джафар, чувствуя это, одним плавным движением поднялся вместе со мной из воды и, не говоря ни слова, усадил на стиральную машину. Холод металла обжег мои бедра, приятно контрастируя с обжигающим жаром, охватившим меня изнутри. Этот неожиданный контраст лишь усилил остроту ощущений, заставив сердце забиться с удвоенной силой.
Он сделал толчок, и я снова застонала, не в силах сдержать этот звук, вырвавшийся из самой глубины моей души. Мне было хорошо, безумно хорошо, и я теснее прижалась к нему, впиваясь пальцами в его широкую спину.
Толчок, еще толчок, и через несколько минут меня накрыло волшебной волной оргазма. Джафар рычал как дикий зверь, кусая меня за плечо и вбиваясь в меня изо всех сил, не сдерживая своей страсти.
А я целовала его в шею, чувствуя вкус его пота на своих губах, и понимала, что ни за что теперь от него не уйду. Он покорил меня своей силой, своей нежностью, своей страстью. Он был моим хозяином, моим мужем, моим любовником. И я принадлежала ему целиком и полностью. Всем сердцем, всей своей душой…
Глава 16
Всю ночь мы с Джафаром были одним целым, растворяясь друг в друге в вихре страсти и нежности. Каждое прикосновение, каждый вздох — все говорило о нашей любви. И я, наивная, надеялась, что эта ночь подарит нам нечто большее, чем просто воспоминания. Я мечтала о ребенке, о маленьком продолжении нашей любви, которое растопило бы его суровое сердце и наполнило наш дом детским смехом. Я хотела много детей, чтобы они бегали по дому, озаряя его своим светом, чтобы Джафар с радостью возвращался домой, зная, что его ждут любящие глаза.
Утром я проснулась позже обычного, утомленная, но счастливая. Умывшись и накинув легкое платье, я решила сходить на рынок. Мне вдруг безумно захотелось приготовить хачапури с сыром и кинзой — точь-в-точь как готовила моя бабушка. Я представила, как Джафар будет уплетать эти ароматные лепешки, и на лице невольно расцвела улыбка.
Но моим планам не суждено было сбыться. Служанка, словно тень, возникла на моем пути, преграждая дорогу. Ее лицо выражало раскаяние и страх.
— Госпожа, простите, но хозяин не велел вас никуда выпускать.
Во мне вскипела ярость, смешанная с обидой. Неужели я так и останусь пленницей в этом золотом дворце?
— Поди прочь! — процедила я сквозь зубы, пытаясь сохранить достоинство. — Я теперь здесь хозяйка!
Служанка смущенно опустила голову, комкая в руках подол платья.
— Госпожа, не сердитесь. Он утром лично отдал нам приказ никуда вас не выпускать. Сказал, что волнуется за вашу безопасность.
"Волнуется, значит…" — саркастически подумала я, сжимая кулаки. А ведь я начала верить, что стала ему дорога, что наша любовь способна на чудо.
— Хорошо, — выпалила я, чувствуя, как предательские слезы начинают щипать глаза. — Тогда сходи и принеси мне сметанный сыр, свежую кинзу и топленое масло.
— Хорошо, госпожа. Только сначала вымою пол, — пробормотала служанка и юркнула в подсобку.
И тут мой взгляд упал на ее вещи, небрежно брошенные в углу. В голове мгновенно созрел дерзкий план. Словно одержимая, я схватила ее куртку и сапоги, наспех надела их на себя и заменила свой яркий шелковый платок на черный, поношенный. Закутавшись в чужую одежду, я взяла корзину и, опустив голову, вышла из дома. К моему удивлению, стража даже не взглянула в мою сторону.
"Наконец-то!" — ликовала я, идя по улице и жадно вдыхая свежий воздух. Быть узницей в собственном доме стало невыносимо. Я хотела свободы, хотела сама решать, куда идти и что делать.
Да, я понимала, что поступаю опрометчиво, подставляя служанку под гнев Джафара. Но желание вырваться на волю было сильнее страха.
"Уверена, рынок где-то здесь, недалеко", — успокаивала я себя.
Покинув душные стены дома, я вышла к городскому рынку. Свежий воздух ударил в лицо, словно глоток свободы. Издалека уже виднелись пёстрые ряды торговцев, манящие ароматами специй и свежих продуктов. С предвкушением долгожданного общения с людьми, я бодро зашагала по дороге, словно сбросив с плеч тяжкий груз. В этот момент я забыла обо всех неприятностях, обо всех интригах и склоках, царивших в доме Джафара. Я просто наслаждалась моментом, не замечая ничего вокруг, погрузившись в свои мысли и мечты.
На рынке я словно сорвалась с цепи, набрала полную корзину с домашним сыром, ароматной зеленью, свежими грибами для запеканки, сочными болгарскими перцами. Так много всего хотелось приготовить, порадовать любимого мужа своими кулинарными изысками, согреть его сердце своими заботами.