— Ты не жалеешь? — спросил он в мою макушку.
— А должен жалеть?
— Я не знаю, что мы делаем, Мира. Я знаю, для чего я проснулся сегодня утром — чтобы уничтожить Монику. А для чего я проснусь завтра? Ради тебя? Ради нас? У нас нет "нас". У нас есть месть и постель.
— Достаточно, — ответила я.
— Недостаточно.
Он отстранился. Сег, прислонившись спиной к роялю. В полумраке его лицо выглядело старым. Не морщинами — тяжестью.
— Моника знает, — сказал он. — Она вчера звонила. Спрашивала, где я. Я сказал "на встрече". Она сказала: "С Мирой?".
Я села.
— Откуда она узнала?
— Не знаю. Но она знает. И если ей известно, что мы здесь были, то, возможно, она расскажет Кириллу. А Кирилл…
— Кирилл ничего не сделает, — перебила я. — Он трус. Он будет злиться, но бояться потерять её больше, чем меня.
— Уверена?
— Да.
Я не была уверена.
Но в отношениях с Аскольдом я научилась одному: иногда ложь важнее правды. Потому что правда — это холодный пол галереи в шесть утра. А ложь — его руки, которые снова держат меня, хотя он только что обещал отстраниться.
Мы оделись молча. Молча вышли на улицу. Молча сели в его машину — он настоял, что отвезёт меня домой.
У моего подъезда я задержалась. Посмотрела на него. На тени под глазами. На то, как сжимает руль.
— Зайдешь? — спросила я.
— Не сегодня.
— Почему?
— Потому что если я зайду, то не уйду до понедельника. А мне нужно кое-что сделать.
— Что?
— Поговорить с Моникой. По-настоящему. Без планов. Без "Клуба". Я хочу посмотреть ей в глаза и сказать, что знаю всё.
— Она разозлится.
— Пусть. Мне надоело ждать.
— Аскольд, не делай этого без меня, — попросила я. — Вместе мы сильнее.
Он долго смотрел в лобовое стекло. Потом перевёл взгляд на меня.
— Ты права, — кивнул он. — Вместе. Завтра. В восемь вечера. Ресторан "Север-2". Там, где всё началось.
Моё сердце пропустило… не пропустило, нет — сделало кульбит. Больно ударилось о рёбра и замерло в ожидании.
— Там будет Кирилл? — спросила я.