— Происходит то, что… — Герберт вздохнул глубоко, — что магия просыпается, причём просыпается по дурному! Не так, как это принято. Во сколько лет она у тебя проснулась? Года в четыре, не раньше, думаю, а у меня сразу, практически с первых месяцев жизни. И когда магия просыпается сразу, ребёнок с ней учится жить, а тело Руперта не готово к потокам, поэтому у него жар. Это магия…
— И что бы ты делал, если бы на тебе не было кандалов? — Зло произнесла я, ходя следом за бывшим мужем и ожидая, когда в очередной раз мне прилетит в руки кристалл.
— Надо забрать его магию, на время, как ты забираешь, предположим, у корней и растений… — судорожные нервные движения.
Герберт метался от стены к стене.
— Раскладывай камни вокруг…
— Герберт ему плохо…
Руперт выл. Его выгибало на каменном столе.
— Я вижу, Анна! — Рявкнул бывший муж, и я, отпрянув от него, побежала к сыну, разложила камни вокруг. Попыталась удержать Руперта, а когда насильно разомкнула веки, то ничего, кроме переливающегося огнём зрачка, не увидела.
— Герберт!
— Нет, нет, нет, нет, нет, нет, — зло произнёс муж, подлетая с другой стороны. — Нет, слишком рано.
Герберт с силой дёрнул рубашку наверх, обнажая локти.
— Нет!
У самого Герберта сила змеилась и билась, не имея возможности вырваться наружу из-за кандалов. Его вены окрашивались черным, но у Руперта вены полыхали.
— Что бы ты делал, если бы у тебя была магия? — второй раз, спросила я.
— Ты не сможешь, тебя от моей крохи дара в разные стороны бросает. Да ты не сможешь! — зло произнёс Герберт, облизал дрогнувшие губы. По потерянному взгляду я понимала, что все плохо.
— Он умрёт. — Тихо шепнула я.
— Он мой сын, и он справится, — не совсем уверенно произнёс Герберт, наклоняясь к Руперту. — Ну же, малыш, приди в себя, хотя бы просто приди и услышь, я знаю, это больно, и кости сейчас будет выворачивать. Знаю, это больно, но не надо так. Руперт, пожалуйста, пожалуйста, если ты обернёшься, то ты же не вернёшься обратно к человеку.
Я дёрнула Герберта за рукав.
— О чем ты?
— Непроизвольный оборот. Маг очень сильный.
Глаза скрывались за дымкой, я не хотела верить в то, что нет никакого выхода.
— Род Чёрной Стали… Не бывает слабых наследников, — как-то горько усмехнулся Герберт. — Если Руперт не справится с магией, магия поглотит его. Магия дракона, который вырвется наружу. А Руперт не сможет. Он не сможет устоять, он не сможет удержать оборот. Он не услышит ни тебя, ни меня, когда окажется в обличии зверя. Ты это понимаешь, Анна?
— Что делать? — Я тряхнула его за рукав, пытаясь хоть добиться какого-то ответа.
— Стараться оттянуть больше магический резерв хотя бы в камни. Раудан давно голоден, поэтому камни будут жрать магию.
— Но я… Я…
Герберт перехватил меня за руку, обнажил мою ладонь и прижал к груди сына.
— Чувствуешь, бьёт?
Я чувствовала. Магия струилась, огрызалась, и от этого становилось физически больно, руку трясло, я замечала, как у меня у самой проступают вены, наливаясь багрянцем.
— Много не выдержишь… — сквозь зубы бросил Герберт.
— Выдержу… — выдохнула я сквозь зубы, — буду держать до тех пор, пока это возможно…