Я меняла сыну полотенце, пыталась с ним поговорить, я пыталась привести его в чувство, пыталась сделать хоть что-то, что могло бы на данный момент помочь, да только догорали свечи в подсвечниках и заряды магического кристалла в колбах освещения уже были на исходе, а ситуация не менялась.
— Руперт, пожалуйста, пожалуйста, я тебя прошу, — шептала я, уже наплевав на все, и забравшись к нему на постель, старалась поднять его, тащила на себя, а когда поднимала, наклоняла, чтобы растереть между лопатками.
Я делала все возможное для того, чтобы хоть как-то облегчить его состояние, но он не приходил в себя. Если бы у меня был какой-то опыт в лекарском деле, возможно, я бы соотнесла его состояние с чем-то. Ну, у меня из опыта как уже рассказывала, были противорвотные корни, разбитые коленки и периодически носы.
Ну вот что уж я умела делать хорошо, так это зашивать открытые раны, чтобы быстрее регенерировала ткань.
Но это сейчас было абсолютно не к месту и не нужно.
Утро встретила с состоянием того, что готова была бежать хоть куда-то, чтобы только помогли сыну и я действительно, когда стали открываться пекарни, стучать копыта по мостовой, сорвалась в ближайшую лечебницу.
— Мне очень нужен доктор.
— С чем вы? — недоброжелательно бросила женщина в костюме медсестры: светлое льняное платье, точно с толстым подъюбником, а сверху фартук, накрахмаленный и скрипящий даже на вид.
— У меня сын заболел. Я не знаю, что происходит. У него жар. Всю ночь жар.
— А где сын?
— Дома…
— Так надо было его с собой приводить. У нас нет лекарей, которые выезжают за пределы лечебницы.
— Может быть, с кем-то можно договориться.
Я мялась с ноги на ногу. Ещё неудачно умудрилась подскользнуться, пока бежала до лечебницы и подошва на правом сапожке со стороны большого пальца лопнула. От этого ноги тут же замёрзли. Потому что утопали то в снегу, то в грязных лужах.
— Ни с кем вы не договоритесь, ищите частного лекаря. — Бросила женщина, но я, отбежав её, затормозила.
— Нет, помогите, я не знаю, что делать. Если бы это было что-то понятное, я бы не обратилась к вам, но я даже не могу представить, что с моим сыном происходит.
— Ищите частного лекаря. В лоскутном квартале принимает господин Грейн. Он поможет вам, он выходит, когда у нас большие завалы, а так ведёт частную практику.
— А дом, какой дом?
— Третий со стороны челночного переулка.
Я поехала в лоскутный квартал. Господин Грейн отсутствовал дома, его ассистентка записала наш адрес и сказала, что, как только он освободится, сразу приедет к нам.
Мне оставалось только вернуться в гостевой дом.
Леди Инесс ходила мрачнее тучи, Адалинда плакала.
— Не было изменений никаких, Анна. Он просто не приходит в себя, чувство, как будто бы он в бреду и ушёл слишком глубоко.
И снова были мучительные часы ожидания.
Уже за окнами к потрескавшихся колбах фонарей зажглись магические кристаллы. А господина Грейна так и не было.
Я мерила шагами гостиную, пытаюсь хотя бы предположить, что могло происходить с Рупертом.
— Может быть, медицинский спирт? Может быть, растереть его медицинским спиртом? Он же охлаждает.
Леди Инесс тяжело вздыхала.
Я рассуждала только для того, чтобы не находиться наедине с собственными мыслями, которые были сейчас просто ужасающими. Меня перетряхивало и знобило от того, что мой сын не мог встать с постели, я не понимала, что с ним происходило.
Когда стало понятно, что господин Грейн сегодня до нас не доедет, я снова вернулась в комнату Руперта. Опять были холодные компрессы, опять я просила и умоляла сына хотя бы приоткрыть глаза. Волосы были влажные от пота, мне с трудом удавалось приподнимать Руперта и растирать его.