— Беги… — Из последних сил, на волоске от оборота выдохнул Герберт, — и не смей приближаться ко мне.
Он набрал полные лёгкие воздуха, и в этот момент я дёрнулась.
Дёрнулась так, что по коже царапнули острые когти. Герберта скрутило судорогой, он завалился навзничь, выгибаясь дугой, челюсть нижняя конвульсивно дёрнулась, выдвигаясь, клыки увеличились в размерах.
— Руперт, на выход! — подорвавшись с колен, произнесла я, перехватывая сына и таща за собой.
— Мам. Что с ним, что мам?
Руперт был тем ребёнком, который не будет бежать от опасности, а посмотрит ей в глаза.
— Позже, позже. Руперт, вперёд.
Я долетела до сводчатой арки. И толкнула сына в коридор, к лестницам.
Дом дрогнул.
Я бросила последний взгляд.
Герберт терял человеческое обличье, терял разум, терял все, что связывало его когда-то с семьёй.
Слезы помимо воли катились из глаз.
Мне хотелось развернуться, подлететь к нему, ударить по лицу, чтобы пришёл в себя, чтобы посмотрел на меня своими глазами, а не глазами зверя. Но я не могла.
И даже когда та часть меня, которая боялась за предателя, заставила шагнуть к столу, Герберт вывернул под немыслимым углом шею, из его рта вырвался сгусток пламени.
— Беги… — Произнёс он.
И пол под моими ногами заплясал как живой.
Я всхлипнула, стараясь сдержать крик.
И действительно побежала в сторону лестницы, перехватила Руперта.
— Пожалуйста, давай, давай поднимаемся, — тихо прошептала, стараясь тащить за собой сына. Нам оставалось ещё два пролёта, но хруст каменной кладки, скрежет металлических опор дал понять, что мы безбожно опаздываем.
— Но что с ним?
А звериный рёв сотряс подвалы. Треск стёкол, звенящий и близкий, подтолкнул меня, словно невидимая сила, невидимая рука прямо в лопатки. Так, что я умудрилась, схватив Руперта, вытолкнуть его с лестницы.
— Мам, почему он там? Мам?
Руперт налетел на меня, стараясь вернуться в подвалы.
— Он оборачивается. — Тихо произнесла, не в силах спорить с ребёнком.
— Но это значит, нам надо...
— Нам надо уйти.
Флигель был построен уже при прабабке Лукреции. Это было место, куда она сносила аптекарские порошки, травы и длинными зимними вечерами работала здесь. Я никак не использовала флигель последние два года, просто потому, что не понимала для чего он мне может пригодиться. Оранжерея — да, но флигель, увы, нет.
Залетев, я увидела и кухарку, и Фридриха, леди Инесс, и перепуганную всю в слезах Адалинду.
— Карета за воротами, надо быстро перебраться в неё, — произнесла я и заметила краем глаза, как Фридрих, вытряхнув из старого шкафа несколько побитых молью полушубков накинул на плечи Руперта один из них, а второй протянул мне.
— Леди Анна, — вздохнула кухарка, взмахивая руками.