— Я тоже.
Простой ответ заставил меня замолчать. На переговорах я всегда знал следующую реплику. Здесь подготовленная защита оказалась не нужна.
— Но вы мой пациент, — продолжила Мара. — Я рассчитываю состав, от которого зависит ваша жизнь. Вы генерал, от которого зависит моя защита в расследовании. Это плохое равновесие.
— За лечение отвечает Орса. Ваше участие не покупает вам обязанность быть рядом со мной.
— И ваша охрана не покупает вам право на меня.
— Да.
— Если я скажу «нет» или уйду, условия расследования не изменятся?
— Не изменятся.
— Если вы решите, что поцелуй мешает работе?
— Скажу. Не отдам ваше место другому эксперту без основания.
Мара посмотрела на огонь.
— Тогда это был не последний поцелуй.
Я сел напротив. Между креслами оставалось пространство, которого хватило бы для двух человек. Сокращать его сразу не стал.
— Таль сказал правду о прежней Маре? — спросил я.
Её пальцы замерли.
— Сейчас вы спрашиваете как следователь?
— Как человек, которому вы позволили вас поцеловать.
— Ответ пока один и тот же. После лихорадки я изменилась. Почему — расскажу, когда смогу доказать хотя бы часть.
— Некоторые вещи нельзя доказать.
— Именно поэтому они опасны.
Я мог настаивать. Вместо этого кивнул.
— Хорошо.
— Вы так просто оставите?
— На сегодня.
Она улыбнулась без веселья.
— Честно.
В коридоре прошла Орса. Дверь в её комнату закрылась. Ивар в кабинете разговаривал со стражей по кристаллографу. Мы остались у камина одни.
— Вы ели после полудня? — спросила Мара.
Я вспомнил поднос, который слуга ставил в кабинете, и не смог вспомнить, что на нём было.
— Вероятно.