Он долго молчал, потом поцеловал меня в лоб и сказал, что у Арденов странное чувство заботы.
Настойку я выпила.
Каэль спрыгнул с коня, не дожидаясь полной остановки. Плащ был порван. На груди темнела кровь. Его кровь, не чужая. Он шёл к помосту так быстро, что стражники отступали раньше, чем успевали вспомнить о приказе.
— Приговор незаконен, — сказал он.
Голос сорвался. Ни дворцовой холодности, ни той тишины, за которую его ненавидели придворные. Только злость. Живая, страшная, настоящая.
Судья побледнел.
Кассиан шагнул вперёд.
— Лорд Арден, вы нарушаете приказ короны.
Каэль посмотрел на него.
Я никогда не видела, чтобы на человека смотрели так. Без крика. Без угроз. Словно решение уже принято, осталось только выбрать способ исполнения.
— Я видел письма, Морвен. Настоящие.
Ливия застыла.
Рован Элсмер впервые за утро перестал выглядеть спокойным.
Поздно, подумала я.
Самое обидное слово в мире.
Поздно.
Каэль поднялся на первую ступень помоста. Стражники окружили его, но никто не решался коснуться. Он был не просто воином. Он был тенью короля, человеком, которому доверяли грязные тайны трона. Такие люди редко приходят на площадь без причины.
— Элиана, — произнёс он.
Не леди Вейр. Не герцогиня Морвен. Только имя.
В прошлом меня раздражало, как он произносил его: тихо, ровно, будто бережно. Я считала такую манеру опасной. Рядом с Кассианом всё было понятнее. Там были правила, улыбки, гостиные, письма, семейные договорённости.
И палач в белых перчатках в конце.
— Зачем вы пришли? — спросила я.
Каэль остановился передо мной. Вблизи стало видно, как тяжело ему стоять. Правая рука прижата к боку. Между пальцами проступала кровь.
— Не надо, — сказала я. — Уже поздно.
Он покачал головой.
— Нет.
Я почти разозлилась.
— Посмотрите на меня.
Он посмотрел.
И я не увидела жалости.