Наши взгляды встретились.
Рован едва заметно склонил голову.
Почти поклон.
Почти насмешка.
Я боялась его с четырнадцати лет. Не так, как боятся крика или удара. Рован не кричал. Не бил. Он был намного аккуратнее. Забирал право распоряжаться деньгами, читать письма, говорить с поверенными, видеться с дядей. Потом объяснял мягко:
«Твой отец оставил дела в беспорядке, дитя. Я лишь пытаюсь помочь».
Помощь Рована всегда начиналась с моего согласия и заканчивалась тем, что мне уже ничего не принадлежало.
Мать выбирала верить ему.
Сначала ради спокойствия. Потом по привычке. Потом, наверное, ради собственной красивой жизни, где не надо было слышать неудобную дочь.
— За преступления против короны, крови и закона, — голос судьи разнёсся над площадью, — вы лишаетесь имени, титула и права на погребение в родовой земле.
Толпа загудела.
Вот где стало больно.
Не цепи. Не холод. Не близкая смерть.
Родовая земля.
Северный обрыв. Каменная усыпальница Вейров. Белые вороны на крыше перед бурей. Отец, который однажды взял меня на руки и сказал, что дом держит даже тех, кто ушёл слишком далеко.
Меня лишали не жизни.
Меня вырывали из рода.
— Подождите!
Крик пришёл с дальнего конца улицы.
Сначала я решила, что кто-то из толпы снова не выдержал. Потом стражники у ворот дрогнули, и чёрный конь прорвался сквозь оцепление. Люди закричали, отхлынули к стенам. Конь встал на дыбы, всадник удержался чудом, а тени под арками потянулись за ним, будто живые.
Я узнала магию раньше, чем лицо.
Каэль Арден.
Командующий теневой гвардии короны. Человек, которого боялись за глаза и приглашали к столу с улыбкой, потому что боялись ещё сильнее. Человек, которому я когда-то отказала, не дав даже толком объясниться.
В моей памяти он был не таким, как в сплетнях.
Был вечер в королевской библиотеке, когда Кассиан ушёл говорить с послами и забыл, что привёл жену. Каэль молча подал мне плащ. Не спросил, почему я одна. Не предложил проводить так, чтобы потом весь двор шептался. Просто положил плащ рядом и ушёл.
Был зимний сад. Пьяный маркиз схватил меня за запястье, а Каэль появился за его спиной и сказал всего одно слово:
— Отпустите.
Маркиз отпустил.
Было письмо без подписи: «Не пейте настойку перед советом».
Я показала его Кассиану.