Книга 1. Игра по новым правилам: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Том Галлахер? — Барни прищурился, покачивая головой. — Этот упрямый лис всё же решился ввязаться в крупное дело? Чёрт меня дери, парень, да ты умеешь убеждать! Он же за каждый цент в своей мастерской готов был спорить до хрипоты, а тут замахнулся на целое производство.

Я перешёл к натяжной чёрной крыше Tuxedo. Очищать этот плотный текстурный винил вручную, мягкой щёткой из конского ворса — это было отдельное удовольствие. Материал послушно поддавался, из его пор уходила вековая серость, и под воздействием защитного кондиционера винил прямо на глазах наливался глубоким, благородным антрацитовым цветом. Он становился мягким, прохладным и бархатистым на ощупь, создавая сумасшедший контраст с белым кузовом.

Следом пошёл финишный слой полимерного состава на перламутровый борт. Лак под микрофиброй становился шелковистым и невероятно скользким. Под моими руками краска White Diamond начала оживать, наливаясь запредельной трёхмерной глубиной. Желтизна исчезла, уступая место чистейшему жемчужному сиянию, в котором вспыхнули миллионы серебряных искр.

— Чёрт меня дери, Алекс… — негромко произнёс Смит, поднимаясь с кресла. — Почтовая служба годами билась над эффективностью внутриквартальной доставки. И кажется, у меня есть знакомые, которые готовы купить такой трайк. А то, что Том с Фрэнком готовы сделать его под ключ и под конкретного клиента, только увеличит количество желающих.

После мойки оборудование было свернуто и уложено в пазы «Чёрного Блеска». На драйввее не осталось ни одной грязной капли. Барни Смит стоял у своей двухдверки, бережно, едва касаясь, ведя ладонью по зеркальному перламутровому капоту. Машина больше не выглядела стареющим купе — она источала монументальную роскошь, хром слепил глаза, а чёрная крыша Tuxedo идеально подчеркивала статус флагмана.

— Это потрясающе, Алекс, — тихо выдохнул старик, доставая чековую книжку. Он размашисто черкнул на плотной бумаге и с уважением протянул мне чек банка на сто долларов. — Это самые приятные сто долларов, которые я тратил на эту машину. Запиши меня в свой постоянный график.

— Ваша машина официально внесена в долгосрочный реестр Alex Apex Auto Care, — я бережно убрал чек в карман рабочих брюк. — Спасибо за доверие, мистер Смит. Увидимся вечером у нашего гриля.

Я устроился в седле трайка, мягко нажал на педали, и мой оранжево-чёрный аппарат бесшумно и стремительно покатился по идеальному асфальту, оставляя позади сияющий жемчужный Cadillac.

Августовское солнце Солона не просто грело — оно плавило пригородную идиллию, превращая асфальт Аврора-роуд в податливую, сочащуюся гудроном массу. Тяжёлый, перенасыщенный влагой воздух Огайо казался осязаемым, словно мокрое шерстяное одеяло, которое приходилось силой заталкивать в лёгкие. К полудню этот удушливый коктейль из испарений раскалённой дороги и приторного, бродящего на жаре запаха свежескошенных газонов начинан вызывать отчётливую, глухую тошноту.

Я лениво, почти на автомате вращал педали «Чёрного Блеска», возвращаясь со стороны квартала Барни Смита. Мои мышцы спины и плеч после ручной располировки пятиметрового кадиллаковского перламутра ныли тяжёлым, свинцовым наливом. Во рту пересохло до консистенции наждачной бумаги, а мозг, истощённый жарой, маниакально требовал двух вещей: тотального холода и мгновенной дозы быстрых калорий. Единственным утешением был плотный, увесистый свёрток наличных, который приятно давил на бедро сквозь плотную ткань рабочих брюк.

На горизонте, сквозь плывущее над дорогой оптическое марево, замаячил спасительный оазис — красно-синяя неоновая вывеска Dairy Queen. Культовый, классический американский DQ. В этот момент во мне проснулся чистокровный, первобытный обитатель американской субурбии. Захотелось завернуть туда прямо сейчас, упасть за пластиковый столик и залить в горящую глотку легендарный, ледяной молочный коктейль.

Я припарковал свой футуристичный Worksman прямо у стеклянных дверей, поймав на себе порцию откровенно завистливых взглядов от пары местных пацанов на дешёвых велосипедах Schwinn. Мой оранжево-чёрный аппарат на фоне их дребезжащего железа выглядел как марсоход, случайно заехавший в провинциальную глушь.

Толкнув массивную дверь, я словно перешагнул климатическую границу. В лицо с размаху ударил мощный, резкий, спасительный поток ледяного воздуха от ревущих под потолком промышленных кондиционеров. Вместе с холодом в лёгкие ворвался густой, канонический аромат американского фастфуда: смесь синтетической ванили, растопленной карамели, сладких хрустящих вафель и едва уловимого шлейфа фритюрного масла. Очередь к кассам была сонной и немногочисленной — пара утомлённых солнцем пенсионеров в белых панамах и несколько мамочек, пытающихся утихомирить изнывающих от жары детей.

Я встал в хвост, лениво задрав голову к светящемуся меню под потолком. Взгляд скользнул мимо стандартных сандей-десертов, банановых сплитов и остановился на отдельной, ярко выделенной секции. Крупный, агрессивный шрифт гласил: «BLIZZARD».

Мой внутренний гик из будущего невольно хмыкнул. Разум мгновенно вытащил ассоциацию с великой игровой корпорацией, подарившей миру сотни часов бессонных ночей за уничтожением демонов в Diablo или выстраиванием баз в Starcraft. Конечно, я прекрасно понимал, что слово переводится банально — «метель» или «буран», но ничего не мог с собой поделать. В голове даже промелькнула циничная мысль корпоративного юриста: интересно, патентные поверенные игровой империи когда-нибудь пытались засудить Dairy Queen за использование этого бренда? Впрочем, тут же вспомнил — DQ зарегистрировали свой фирменный рецепт ещё в середине восьмидесятых, так что их юридическая позиция была железобетонной.

— Привет! Готовы сделать заказ? — звонкий, немного монотонный голос выдернул меня из мыслей.

За стойкой стояла девчушка лет шестнадцати в канонической синей кепке-козырьке. На её аккуратном пластиковом бейджике было выгравировано имя Эмили. Она улыбалась той самой дежурной, но от этого не менее приятной улыбкой, которую вдалбливают тренеры по сервису на первой неделе стажировки.

— Привет, Эмили. Да, пожалуй… Орео Близзард, средний. И клубничный молочный коктейль, самый большой, — произнёс я, выкладывая на текстурный пластик стойки хрустящую пятидолларовую купюру и докидывая доллар мелочью.

— Отличный выбор для такого пекла, с тебя ровно шесть долларов, — Эмили привычно отстучала заказ по кнопкам кассового аппарата, сбросила монеты в лоток и развернулась к сверкающей нержавейкой линии жужжащих агрегатов.

Я опёрся локтями о стойку, с ленивым удовольствием наблюдая за выверенным, почти механическим процессом. Индустрия фастфуда прекрасна своей предсказуемостью. Эмили взяла плотный бумажный стакан с фирменным логотипом, щедрым, круговым движением наполнила его до краёв густым, белоснежным мягким мороженым прямо из крана фризера. Затем, не жалея, бахнула туда добрую горсть дроблёного, почти чёрного печенья Oreo.

Дальше началось самое интересное. Она лёгким движением зафиксировала стакан под шпинделем специального промышленного миксера. Мощный блендер взвыл на высоких оборотах. Металлическая насадка на бешеной скорости ворвалась в податливую массу, за несколько секунд превращая отдельные ингредиенты в абсолютно однородную, невероятно плотную, монолитную субстанцию. Приготовление клубничного коктейля на этом фоне выглядело обыденно — стандартный замес молока, сиропа и базы.

Спустя полминуты жужжание прекратилось. Эмили уверенным, отточенным жестом вонзила точно по центру получившегося десерта фирменную красную пластиковую ложку и повернулась ко мне. Я уже рефлекторно протянул руку, чувствуя, как во рту скапливается слюна в предвкушении первого, спасительного холодного глотка… как вдруг привычная картина мира перед моими глазами на долю секунды дала критический сбой.

Эмили замерла. Зафиксировала стакан в правой руке. И прямо перед моим носом… резко перевернула его вверх дном. Полностью. На честные сто восемьдесят градусов.

Мой взрослый мозг, привыкший к строгой логике, жёстким причинно-следственным связям и незыблемости законов земной физики, мгновенно выдал синий экран смерти. Гравитация? Исаак Ньютон? Падение тел? Нет, в этом заведении про них явно не слышали.

Я чисто на животных инстинктах отшатнулся назад, слегка втянув голову в плечи. Внутренний перфекционист уже нарисовал красочную картину того, как через долю секунды триста граммов липкого, полужидного шоколадно-ванильного месива с тяжёлым шлепком обрушатся на безупречно чистую пластиковую стойку или, что ещё хуже, полетят веером брызг на мои новые кроссовки. Я уже открыл было рот, чтобы выдать что-то среднее между предупреждающим «Эй, берегись!» и сочным, чисто гоночным матом…

Но мир не рухнул. Ничего не произошло.

Мороженое даже не дрогнуло. Оно монолитной, запредельно густой, застывшей массой продолжало мёртво сидеть в перевёрнутом стакане. Мало того, массивная красная ложка торчала из этого снежного блока строго вниз, напоминая пластиковый сталактит, намертво зажатый неведомой, противоестественной силой. Десерт буквально плевал в лицо силе притяжения Земли, демонстрируя абсолютное торжество внутренней вязкости.

Эмили удерживала стакан в таком положении ровно две секунды. На её губах играла лёгкая, торжествующая ухмылка — она явно наслаждалась выражением дикого, неподдельного шока на моём лице. Для неё этот трюк был рутиной, но для случайного зрителя он каждый раз становился маленьким ментальным нокаутом. С ловкостью профессионального фокусника она вернула Близзард в нормальное положение, подхватила стакан с клубничным коктейлем и с дежурным кивком протянула весь заказ мне.

— Прошу, твой Орео Близзард и коктейль! — весело, без единой запинки отчеканила она заученную корпоративную фразу. — Помни: если бы Близзард упал при перевороте, он достался бы тебе абсолютно бесплатно!

Я принял стаканы, отчётливо ощущая, как пальцы слегка подрагивают от пережитого когнитивного диссонанса. Да уж, чертовщина… Офигеть можно. Вооружившись ложкой, я с некоторым усилием ковырнул эту монументальную, плотную, почти резиновую массу и отправил первую порцию в рот. Эффект был сногсшибательным. Настоящий ледяной взрыв глубокой ванили и хрустящей, благородной горчинки тёмного шоколада Oreo мгновенно перезагрузил вкусовые рецепторы и привёл меня в чувство. Это было не просто вкусно. Это было чёртовски, запредельно вкусно.