Книга 1. Игра по новым правилам: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Когда изнурённые резервисты и уставший основной состав наконец побрели к скамейкам, чтобы жадно припасть к огромным бакам с ледяной водой, дорогу мне преградил один из парней старшего, основного состава.

Знакомьтесь — Брэд Уорнер. Местный «золотой мальчик», главная надежда школы и по совместительству стартовый квотербек «Комет». Холёный, высокомерный, с неестественно белозубой улыбкой из рекламы дорогой пасты и взглядом человека, который твёрдо уверен, что этот мир принадлежит ему по праву рождения, а все остальные — лишь бесплатные декорации.

Окинув мою взмыленную, плотную и пока ещё далёкую от идеальных спортивных кондиций фигуру брезгливым взглядом, он громко, на всю фан-зону, чтобы слышали мамочки на трибунах, процедил:

— Эй, парни, гляньте, какого нам колобка в резерв подкинули. Слышь, Коваленко, тебя мамочка дома только беконом кормит? Смотри, чтобы ты на тренировках хотя бы успевал за линейным соперника, а то мне, как квотербеку, не улыбается, если из-за одного толстого иммигранта меня в игре в прессованный блин закатают. Потеряйся с поля, чувак, здесь играют мужчины.

Парни вокруг притихли, выжидающе уставившись на нас. Воцарилась та самая звенящая подростковая тишина, в которой рождается либо драка, либо вечный позор. Брэд явно ждал стандартного сценария: я либо опозорюсь, замкнусь в себе и заскулю, либо полезу на него с кулаками и с треском вылечу из команды в первый же день за нарушение дисциплины. Наказывать таких придурков физически — глупо, пошло и неэффективно. К тому же в своей адвокатской практике в судах я слышал оскорбления и поглубже, и от людей куда опаснее, статуснее и зубастее этого пригородного прыща.

Я лениво выпрямился, неторопливо сделал финишный глоток воды и спокойно, с лёгкой, почти снисходительной ироничной улыбкой ответил:

— Не переживай за мою массу, Брэд. Ты лучше за своим хватом следи. Твой последний пас в третьей сессии выглядел так, будто ты не мяч кидаешь, а мух от себя отгоняешь. С такой убогой траекторией защищать тебя в игре вообще не придётся — парни из команды соперника закопают тебя в газон раньше, чем я успею сделать первый шаг. И никакая страховка твоего папочки тебе не поможет.

По строю пробежал уже совсем другой, приглушённый и удивлённый смешок. Шаблон «забитого иммигранта» треснул по швам. Брэд мгновенно пошёл багровыми пятнами и судорожно открыл рот, чтобы выдать что-то совсем непотребное, на грани фола, но тут над стадионом раздался такой рёв, что у всех присутствующих инстинктивно подогнулись колени.

— В ШЕРЕНГУ СТРОЙСЯ!!! ЖИВО, Я СКАЗАЛ!

Тренер Бёрнс, оказывается, стоял всего в пяти шагах, скрестив на мощной груди татуированные руки, и слышал весь наш диалог от первого до последнего слова.

Через три секунды вся команда — от звёзд основного состава до сопливого резерва — стояла вытянувшись в струнку, едва дыша. Бёрнс медленно, как тяжёлый трофейный танк, пошёл вдоль строя. Его шаги по подсохшей земле, казалось, отзывались в ушах грохотом артиллерии. Он остановился точно напротив побледневшего Уорнера, нависая над ним всей своей монументальной тушей.

— Уорнер! Ты думаешь, ты здесь самый остроумный, сынок? — тихо, но от этого ещё более угрожающе спросил бывший морпех. — Запомни раз и навсегда: это моё поле! Это моя команда! И только я имею здесь право критиковать игроков, язвить и раздавать оценки! А если до кого-то из вас не доходят базовые правила командной дисциплины, то по старой доброй армейской традиции за одного барана отдувается всё стадо!

Бёрнс резко развернулся на каблуках и взмахнул рукой в сторону раскалённой беговой дорожки:

— Вся команда — три круга вокруг стадиона! Бегом марш! Двинулись, двинулись, шевелите своими зажравшимися задницами!

В строю раздался дружный, тяжёлый стон. Три дополнительных круга после двухчасового ада — это была чистая, неприкрытая каторга. Игроки основного состава наградили Брэда такими взглядами, что тот, кажется, проклял тот момент, когда вообще решил открыть свой рот.

Когда команда уныло потянулась к дорожке, Бёрнс придержал меня за плечо своей огромной, жёсткой ладонью:

— Коваленко, стоять. Оскорбление летело в твою сторону. Ты свою норму выполнил. Можешь идти в раздевалку, это не твой штраф.

Я посмотрел на парней, которые уже начали монотонно бежать по пыльной дорожке, поймал на себе злобный, но в то же время торжествующий взгляд Брэда (который явно думал, что я сейчас технично соскочу как привилегированный стукач) и, повернувшись к тренеру, твёрдо произнёс:

— Часть корабля, часть команды, сэр.

Мой внутренний хронотурист в этот момент едва удержался от глухого хохота. Конечно, до выхода культового сиквела «Пиратов Карибского моря», откуда я только что с потрохами выкрал эту пафосную фразу Летучего Голландца, оставалось ещё добрых четыре года. Для Бёрнса и парней это прозвучало не как цитата из поп-культуры, а как ультимативный, суровый девиз каноничного командного игрока.

Я ведь был командным игроком до мозга костей и в своей прошлой юридической практике всегда впрягался за своих людей, даже если мой отдел начинал творить полное безумие. В суровом мире контрактов, судов и законов ты силён только до тех пор, пока у тебя есть твоя команда, твоя стая, твой тыл. Без неё система сожрёт и сломает тебя в два счёта, каким бы гениальным одиночкой ты ни был. Откажись я от наказания сейчас, покажи слабость или обособленность — и моя дальнейшая жизнь в коллективе станет филиалом ада, никакая игра не пойдёт. А по жизни я всегда придерживался золотого правила: проблемы гораздо легче технично избегать на взлёте, чем потом героически разгребать их многотонные последствия.

Бёрнс на секунду замер. Его кустистые брови взлетели вверх, а вечно движущаяся жвачка во рту застыла. Я же развернулся и ровным, тяжёлым, размеренным бегом пристроился в самый хвост бегущей колонны. Физически мне было хреново, тело умоляло о пощаде, но ментально я широко улыбался. Я только что преподал Брэду его первый наглядный урок, показав команде разницу между капризным маменькиным сынком и настоящим бойцом.

Эти три круга мы не бежали — мы их вымучивали, хрипя и отплёвываясь от пыли. Это было чертовски похоже на шестой круг дантовского ада — тот самый, на котором грешники изнывают от бесполезной, тяжёлой физической работы под надзором фурий. Но, как ни удивительно, это общее страдание дико объединяло команду. Пусть пока хотя бы в одном общем, искреннем желании — спалить Брэда Уорнера на священном костре инквизиции при первой же возможности.

Но когда я, едва волоча ноги и практически не чувствуя бутс, зашёл в прохладную, пахнущую мятными дезодорантами и влажным кафелем раздевалку, атмосфера там разительно отличалась от утренней настороженности. На меня больше никто не смотрел как на пустое место или забавную диковинку. В глазах моих сокомандников я всё ещё оставался зелёной, неотесанной личинкой — но уже своей личинкой, из которой при должной муштре вполне может вылупиться прекрасная, бронированная бабочка.

Когда я, тяжело отдуваясь, стягивал через голову насквозь пропотевшую футболку, ко мне подошёл капитан команды старшеклассников — огромный, плечистый темнокожий парень по имени Маркус. Настоящая звезда Огайо, непререкаемый авторитет школы, за которым уже вовсю охотились скауты первого дивизиона NCAA. Мой будущий ментор и спортивный «сенсей».

Он остановился рядом, с грохотом бросил на лавку свой тяжёлый шлем и протянул мне свою массивную, как лопата, ладонь:

— Хорош, Алекс. То, что ты сделал на поле — это поступок настоящего мужика. Брэд у нас парень, конечно, талантливый, но иногда его заносит на поворотах, папочкины миллионы слишком сильно бьют в голову. А ты не сдал назад. Мне нравятся парни, которые готовы разделять дерьмо вместе со всей командой, даже если имели законный шанс соскочить.

Я крепко пожал его ладонь. Маркус одобрительно хлопнул меня по плечу так, что у меня чуть позвоночник в трусы не осыпался, и открыто, белозубо улыбнулся:

— В общем, добро пожаловать в семью, мелкий. Пахать в резерве тебе придется много, Бёрнс из тебя всю душу вытрясет, лёгких дней не будет. Но если возникнут любые вопросы по футболу, позиционной тактике, физухе или если кто-то в школе вдруг решит, что у него слишком много лишних зубов — подходи сразу ко мне, понял? Помогу, подтяну. Я в обиду своих линейных не даю. Нам на поле друг за друга стеной стоять.

— Понял, Маркус. Спасибо, — кивнул я, чувствуя, как внутри вопреки дикой усталости разливается глухое, приятное тепло.