— Вы считаете семь смертей верными? — спросила Нора.
— Нет. Погибли трое. Палата заставила подписать семь.
— Сосуды с именами были?
— Я видел четыре после взрыва. До этого не знал.
Показание вошло целиком.
Нора проверила закон военного времени. Нападение на конвой и причинение смерти по опасной неосторожности предусматривали до пяти лет заключения, компенсацию семьям и запрет военной службы. Каэл провел в глубокой камере шесть лет.
— Это не означает, что лишний год оплачивает смерти, — сказала судья. — Но государство не может продолжать заключение по обвинению, срок которого уже превышен. Финальная мера компенсации будет определена после участия семей.
— Принимаю, — сказал Каэл.
— Вас не спрашивают, нравится ли.
— Я подтверждаю, что не оспариваю факты.
Нора посмотрела на него поверх очков.
— Разумнее.
Она распорядилась снять тюремные браслеты и признать Каэла свободным участником расследования. До возврата имени он оставался в крепости по медицинской необходимости, но мог покинуть ее по собственному решению, если найдет безопасный способ.
— Смотрительница больше не имеет власти над вашими перемещениями, перепиской и личными решениями, — подчеркнула Нора.
Я подписала прекращение содержания.
Квадратный ключ открыл временную дверь. Печать рассыпалась.
Каэл вышел. Не сразу. Сначала постоял на пороге, словно проверяя, не вернет ли камень назад.
Колокол ударил. Число заключенных уменьшилось до шестидесяти.
Марк Ферр подошел к нему.
— Я не простил.
— Не обязан.
— Семья Тома может отказаться от денег.
— Знаю.
— Тогда зачем предложили?
— Потому что долг не исчезает от отказа принять платеж.
Марк кивнул один раз и ушел.
Каэлу выделили комнату рядом с архивом. Не тюремную: обычный замок закрывался изнутри, ключ находился у него. Мара выдала одежду из склада и попросила расписаться. Он прочитал каждую строку.
— Научились у смотрительницы? — спросила она.
— На ошибках Палаты.
Тюремные браслеты сняла Тесса. Застежки заржавели от лекарства и не поддавались, поэтому она принесла тонкую пилу.