Черная Грань появилась после второго поворота горной дороги.
Сначала я увидела мост. Узкая полоса металла висела над ущельем без единой опоры. Потом из тумана поднялись две башни, соединенные стеной. Крепость не стояла на горе. Она была частью горы: черный камень переходил в кладку без шва, будто кто-то вырезал тюрьму внутри потухшего вулкана и оставил снаружи только ворота.
Кучер остановил карету в двадцати шагах от моста.
— Дальше не поеду.
— В назначении указана доставка до крепости.
— Лошади на мост не идут.
Обе лошади подтверждали. Рыжая пятилась, серая дрожала и косила глазом на пропасть.
— Как сюда доставляют продукты?
— Тюремные сами забирают с площадки.
На площадке лежали три пустых ящика и рваный мешок. Свежих следов не было. Дождь, сопровождавший меня от столицы, к утру превратился в колючий снег.
— Когда приедет следующий обоз?
Кучер пожал плечами.
— Я везу людей, не муку.
Он снял мои сундуки, получил расписку и развернул карету так быстро, будто опасался, что мост передумает и заберет его вместе с лошадьми.
Я осталась одна.
На мне были дорожное платье, мокрый плащ и пояс с шестью ключами. В сундуках находились одежда, книги, чернила, четыре свечи, банка имбиря и серебряный чайник, который Оскар считал слишком старым для нового дома. Для тюрьмы в горах я подготовилась хуже, чем к первому дню в архиве.
Я подошла к мосту.
Металлические пластины были покрыты инеем. Внизу текла река, такая далекая, что движение воды казалось темной трещиной. Перил не было. На противоположной стороне ворота оставались закрытыми.
— Смотрительница прибыла! — крикнула я.
Гора вернула последние два слова.
Никто не вышел.
Я ждала достаточно долго, чтобы снег лег на крышки сундуков. Потом сняла гладкий ключ.
— Если ты открываешь мост, сейчас подходящее время показать.
Ключ не отозвался.
Пришлось идти самой.
Первый шаг дался легко. На третьем металл дрогнул под ногой. На седьмом ветер ударил в плащ и потянул к краю. Я перестала смотреть вниз и сосредоточилась на заклепках: четыре на каждой пластине, одна ржавая, три целые. Через двадцать пластин я поняла, что считаю вслух.
На середине моста из тумана возник человек с арбалетом.
— Стоять!
— С удовольствием.
Женщина в серой форме подошла ближе. Ей было около сорока пяти. Короткие темные волосы поседели на висках, левую щеку пересекал старый ожог. На рукаве — знак начальника охраны, серебряная решетка.