— Потому что знаю тебя. Через месяц в горах ты возненавидишь эту должность.
— Возможно.
— Через два попросишь перевода.
— Тогда ты сможешь насладиться собственной правотой.
— Если подпишешь, я не смогу отменить назначение по твоему первому письму.
Предупреждение прозвучало почти по-человечески. В другой день я приняла бы его за заботу. Сегодня увидела точную формулировку обвинителя: он заранее сообщал о последствиях, чтобы потом не отвечать за них.
— Ты уже решил, что мое первое письмо никто не прочитает, — сказала я.
Я подписала назначение именем Лиора Венн.
Не фамилией мужа. Не должностью. Именем, которое носила до брака.
Чернила впитались в бумагу. Серая строка вспыхнула и стала черной. Под столом что-то щелкнуло.
Секретарь вздрогнул. Из деревянного ящика у его ног выдвинулся узкий лоток. На красном бархате лежали шесть черных ключей.
Они были разными: длинный с квадратной бородкой, короткий медный, два тонких, похожих на иглы, тяжелый дверной, ключ с пустым кольцом и последний — совершенно гладкий, без зубцов.
Я коснулась связки.
Холод вошел в порез на пальце.
На миг я увидела не зал суда, а темный коридор. Пять дверей без табличек. За одной кто-то медленно ударил по камню.
Один раз.
Пауза.
Еще два.
Я отдернула руку.
— Что произошло? — спросил судья.
— Ключ принял смотрительницу, — ответил Оскар.
Он знал, чего ожидать.
Судья быстро зачитал решение. Брак между Оскаром Вейром и Лиорой Венн расторгался по взаимному согласию. Я не давала согласия на формулировку, но спорить было поздно: мое имя уже стояло под первой страницей. Оскар сохранял дом, счета и столичную квартиру. Я получала личные вещи, дорожные расходы и должность, от которой, судя по скрытому приложению, нельзя было отказаться обычным способом.
Секретарь протянул мне копии.
— Распишитесь о получении.
— Сегодня у вас удивительно много мест для моей подписи.
— Порядок, госпожа Венн.
Я расписалась.
Когда заседание закончилось, Оскар задержал меня у двери.
— Папку придется оставить.