Я не сразу поняла смысл. Десять лет я приходила в архив раньше писцов, знала каждую полку и могла найти приговор по запаху клея. Оскар лишил меня не только брака. Он заранее закрыл доступ к доказательствам и доходу.
— Сокращено? — переспросил судья.
— В связи с новой системой хранения. Госпожа Вейр получила предложение о равноценной государственной службе.
Секретарь положил передо мной второй документ.
На верхней строке значилось:
«Назначение на должность смотрителя исправительной крепости Черная Грань».
Я решила, что неправильно прочитала.
— Драконья тюрьма?
— Государственная исправительная крепость, — поправил Оскар.
— В горах, в двух днях от столицы.
— Тебе всегда нравился порядок. Там он необходим.
Судья изучил первую страницу назначения.
— Жалование выше архивного. Казенное жилье, питание, зимняя надбавка. Щедрое предложение.
— Кто был предыдущим смотрителем?
Оскар не ответил сразу. Этого хватило.
— Он умер, — сказала я.
— Мастер Рейн достиг шестидесяти девяти лет.
— В отчете Палаты ему пятьдесят четыре.
— Значит, в отчете ошибка.
— Ты только что утверждал, что я ищу заговор в каждом исправлении.
Оскар подвинул документ ближе.
— Можешь отказаться. Тогда получишь содержание и освободишь государственную квартиру до конца недели.
— А папка?
— Будет изучена уполномоченными сотрудниками.
— Тобой.
— Моим отделом.
Это означало, что через день в делах появятся новые приложения, через два мою подпись назовут ошибкой архивиста, через неделю пять камер перестанут существовать даже на бумаге.
Я листала назначение.
Должностные обязанности занимали двадцать страниц. Смотритель отвечал за охрану, питание, здоровье заключенных, сохранность приговорных печатей и работу Сердца Грани. Имел право останавливать перевод при несоответствии документов. Мог созвать выездной пересмотр.
Строки светились для меня по-разному. Полные печати оставались черными. Там, где магия документа держалась на пропуске, чернила казались серыми.