Он назвал дату на два дня раньше.
Тесса записала.
— Имя матери? — спросила она.
— Саэна.
— Цвет ее глаз?
Каэл не ответил.
— Не помните?
— Помню, что они были светлыми.
— Это не цвет.
Он отвернулся к окну.
Тесса сделала еще одну запись. На этот раз не прокомментировала.
— Что еще исчезло? — спросила я.
— Запах дома. Голос первого командира. Половина дороги к северной заставе.
— Гасильный порошок?
— Порошок помогает. Печать делает основную работу.
— Почему не сообщили прежнему смотрителю?
— Рейн знал. До него сообщал другим. Один велел увеличить дозу, потому что жалобы доказывали ее эффективность.
Мара сжала челюсть.
— Кто?
— Смотритель Харн. Умер до вашего назначения.
— Я служила при нем.
— Тогда знаете, что он любил тишину на уровнях.
Я попросила Тессу составить отдельную карту провалов памяти для каждого заключенного. Не «жалобы на забывчивость», как в старой лечебной книге, а конкретные имена, события и навыки. Если печать стирала воспоминания, это было продолжением наказания, которого не назначал суд.
В камере Каэл сам протянул руки для браслетов. Мара закрыла решетку и проверила печать дважды.
— Госпожа Венн, — позвал он, когда мы уходили.
— Что?
— Оскар приедет за мной.
— Откуда знаете?
— Он не оставит вас рядом с архивом и ключами.
— Почему именно вы ему так нужны?