Я пулей влетел на тропу сразу за Аваном. В спину меня тяжело толкнул Коновалов. Костя, ждавший на границе, сразу подхватил плачущего ребёнка и помог мне устоять на ногах.
Мы были в безопасности. Но мужик… а, мужик не успел. Ему не хватило пары метров.
Я видел это чётко, как в замедленной съёмке. И все стоявшие в строю — тоже.
Одна из ящериц нагнала его у самой границы тропы. Мощный удар в спину сбил крестьянина с ног. Он закричал. Коротко. А потом тварь навалилась на него сверху, с хрустом вцепляясь в шею. Крик захлебнулся в крови.
— Стоять на тропе! — рявкнул Коновалов, отрубая свой потухший щит.
Две оставшиеся ящерицы, опьянённые запахом крови, не останавливаясь, прыгнули прямо на нас.
БАММ!
Сработал магический барьер старшины. Воздух перед нами пошёл рябью, и ящериц отшвырнуло назад. Щит старшины был не таким, как у Коновалова — он не убивал, а работал как стена.
— Уфф… — тяжело выдохнул я. — Лопату жалко…
Приближение огромных туш, и их наскок на стену, прямо перед лицами стал последней каплей. Наша колонна дрогнула.
Двое новобранцев в середине строя, увидев летящие на них зубастые пасти, не выдержали.
Они сделали шаг назад. Потом ещё один.
И сошли с тропы.
— Нет! Назад! — заорал сержант.
Поздно.
Земля по ту стороны тропы словно ожила. Из — под слоя прелых листьев метнулось что — то длинное. Чёрное. Неуловимо быстрое.
Один из парней исчез мгновенно. Он даже не успел крикнуть — его просто рывком утащило вниз, под землю, только сапоги мелькнули. Второго рвануло в сторону леса.
Он закричал. Тонко, громко, пронзительно, по — детски. Из чащи донёсся хруст ломающихся костей. Вопль стал невыносимым.
Старшина сжал губы в тонкую линию, резко развернулся в сторону леса и выхватил из кобуры пистолет с глушителем.
Пух.
Пух.
Два тихих, сухих выстрела. Вопли новобранца мгновенно оборвались.
Над тропой повисла тишина. Слышно было только, как в руках у Кости тихо всхлипывает спасённый ребёнок, да как чавкают ящерицы, пожирающие мужика в двух метрах от нас.
Старшина опустил пистолет. Обвёл тяжёлым взглядом растерянных рекрутов. Посмотрел на рыдающую женщину. На ребёнка. На нашу четвёрку.
— Построились, — ровным голосом скомандовал он.
Никто не пошевелился. Люди стояли в ступоре, осознавая, что только что произошло. Две секунды — три трупа.
— Построиться! — повторил старшина. На этот раз рявкнув так, что заложило уши.
Колонна начала неуклюже собираться, сжимаясь к центру тропы. Старшина дождался, пока все займут свои места, убрал пистолет в кобуру и повернулся к дороге.
— Выдвигаемся.
И первым пошёл дальше по тропе. Так, будто вообще ничего не произошло.