Я подумал, что было бы здорово ответить ему что-нибудь едкое, но я уже досматривал второй сон…
Меня снова рывком подняли и опять плеснули водой. Странная закономерность: когда меня обливают — я просыпаюсь, а вот когда просто поднимают — нет.
БАМ! БАМ!
Пара ударов под дых, и я отлетел в угол комнаты, опрокинув стул.
На этот раз удары сработали. Внутри всё скрутило, лёгкие обожгло болью. Как будто я снова жив. Я судорожно втянул воздух, открыл глаза и сел самостоятельно, привалившись спиной к стене.
Осмотрелся. Небольшая вытянутая комната. Двое амбалов, крикун в форме, а за ним, в тени помещения, судя по всему, сидели ещё люди. Эко я загнул — «люди». Давно уже знаю: не все те, кто ходит на двух ногах, — люди. Твари отлично умеют маскироваться.
— Посадите его!
Меня вновь усадили за стол, но на этот раз положить голову на доски не дали, больно дёрнув за волосы.
— Смотри на меня!
— Мишаня! — расплылся я в кривой улыбке.
О да. Вчера прапорщик Паров Михаил меня уже допрашивал. Пытался использовать свои способности — поковыряться у меня в мозгах. Мы так мило и по-дружески побеседовали. Меня, например, искренне волновал вопрос: если маги умеют лазить в головы, то почему на суде ко мне никто не залез? Мишаня любезно пояснил, что к гражданским такие методы применять запрещено.
А ещё он выяснил одну неприятную для себя деталь. Есть такие люди, как я, в голове у которых такой непробиваемый хаос и полный срач, что ни один телепат там ничего не разберёт.
Я обиделся на слово «срач». Мишаня обиделся на то, что я не иду навстречу следствию.
В итоге эти двое амбалов меня вчера качественно избили, а очнулся я уже на цепях в колодце.
— Зайцев Игнат! Ты находишься на заседании военного трибунала! — с вредной искринкой в глазах начал прапорщик. — Здесь будет заслушано обвинение и вынесен приговор.
— А адвоката чего нет? Ну, чтоб такой же толковый, как у меня уже был…
— Я твой следователь! Я твой адвокат! И я же твой судья! — рявкнул Мишаня. Затем наклонился ближе и добавил тихо, почти по-отечески: — Замолчи, пожалуйста. Всё быстро сделаем, подпишем, и все свободны.
Круги перед глазами наконец перестали вращаться, зрение сфокусировалось, и я смог разглядеть тех, кто сидел за спиной прапора.
Ого. Вот это составчик.
Воевода Колычев собственной персоной. Графиня Голованова. Наша троица: Коновалов, Костя, Аван. Двое серых рекрутов — Бес и Рында. Да, тот Бес, которому я зарядил бутылкой по физиономии в поезде и который обещал свернуть мне шею. А сбоку, брезгливо морщась, сидел молодой комендант крепости.
Слишком много звёзд на один квадратный метр для суда над простым рекрутом.
— Хочу сообщить трибуналу, что ментально на подозреваемого воздействовать невозможно, — громко, для протокола произнёс Мишаня. — Поэтому были проведены следственные мероприятия и собраны показания очевидцев. Рекрут Иванов Бронис!
Встал Бес. На лице играла мстительная ухмылка.
— Во время отбивания атаки тварей на поезд, я лично видел, как Зайцев спрыгнул с платформы и со спины напал на капитана Федоренко!
— Что конкретно вы видели? — уточнил Мишаня.
— Прыжок Зайцева и то, как Федоренко сразу после этого упал!
Все последующие свидетели бубнили в одном стиле. Что-то видел, что-то слышал. Ни одного прямого доказательства, только косвенные.
Хреново было то, что я нутром чуял — это глобальное разводилово. Только кого именно разводят? Главное правило: если не знаешь, кого разводят за столом, значит, разводят тебя. Я сосредоточился.
Выступал комендант, выступал Рында, Костя мямлил что-то невнятное, пытаясь меня выгородить.
Но когда со стула поднялся Коновалов, я почувствовал, как что то изменилась. Будто Мишаня вновь решил в моих мозгах покопаться.