Они остановились у моей койки. Тяжёлый ботинок с силой ударил по металлической дужке кровати, заставив её жалобно звякнуть.
— Ну что, придурок? — раздался в темноте шепоток давешнего сержанта. — Спишь? Подъём. Пойдём в туалет, будем учить тебя, как с дедушками разговаривать.
Рядом тихо, предвкушающе хмыкнули два его дружка.
Я встал с кровати медленно.
Двое дружков сержанта шагнули ко мне, протянув руки, чтобы схватить за грудки.
Движение с моей стороны было плавным и твёрдым. Я перехватил их запястья, чуть провернул, находя болевые точки, и, используя их же инерцию, технично швырнул обоих вперёд.
Парни охнули, пролетели пару метров и вывалились из тени прямо на освещённый тусклой дежурной лампой взлетку в центре казармы.
Я сделал шаг вперёд, выходя на свет следом за ними.
Дружки сержанта, потирая ушибленные плечи, вскинули на меня злые взгляды. И замерли. В тусклом свете лампы они разглядели мою одежду.
Глаза расширились. Вся их наглость испарилась за долю секунды, сменившись ужасом. Одно дело — прессовать рекрута.
— Твою мать… Чёрная дружина… — одними губами прошептал первый.
— Смертник, — сглотнул второй. — Ну нахрен!
ни переглянулись, вскочили на ноги и, даже не оглянувшись на своего вожака, бесшумными тенями растворились в темноте казармы.
Сержант остался один.
Усики на его лице нервно дрогнули. Он вдруг как — то разом сдулся, сгорбился и потерял в росте сантиметров десять.
— Э — э… слушай, братан… — защебетал он, отступая на шаг и примирительно выставляя перед собой ладони. — Темно же. Обознался я. С кем не бывает, а? Ты отдыхай, спи… Никто тебя не тронет. Глупо вышло.
— Пошёл нахрен, — так же ласково и тихо повторил я свою вечернюю фразу.
Сержанта сдуло ветром.
Больше в эту ночь меня никто не беспокоил. Я отлично выспался. Я был чист, свеж и полон сил.
— Зайцев! — проорал утром дневальный на всю казарму. — С вещами на выход! Построение на плацу!
Я закинул на плечо тощий вещмешок и вышел на залитый утренним солнцем двор крепости.
Плутать не пришлось. На огромном пустом плацу одиноко стояла небольшая группа людей. Моя новая команда.
Их было четверо. Я подошёл ближе, встал в строй и оглядел своих сослуживцев.
Твою же мать.
Все мы были одеты в одинаковую чёрную форму. Никаких знаков отличия, никаких погон.
Первым стоял капитан Федоренко. Он смотрел на меня взглядом, в котором пылал праведный гнев и желание свернуть мне шею голыми руками.
Вторым был барон Коновалов. Его взгляд сочился чистой, незамутнённой ненавистью.
Третьим стоял парень. Он кривил губы, глядя на меня, как на кусок дерьма.
Четвёртым был щуплый, неприметный парнишка. Он мазнул по мне абсолютно пустым, безразличным взглядом и отвернулся.
Я глубоко вдохнул прохладный утренний воздух.