Комендант по — свойски, но с явным превосходством похлопал Федоренко по плечу.
— Он теперь ваш командир, отец, мать и дед. Слушаться и почитать беспрекословно! Давай, капитан, знакомится с подчинёнными.
Федоренко откашлялся, раскрыл жёлтую папку и повернулся к нам.
— Кхм… Слушаем меня внимательно. Кого называю — делает шаг вперёд.
Он обвёл наш строй тяжёлым, командирским взглядом.
— Барон…
— Капитан! Мы же в армии — холодно перебил его Захар Сергеевич. Федоенко мелко кивнул и поправился
— Коновалов Станислав Андреевич. Метка крови, седьмой разряд.
Барон сделал шаг вперёд. Федоренко одобрительно кивнул:
— Встать в строй.
— Зайцев Игнат… метка крови третий… мусорный ранг
Я сделал шаг вперёд и радостно улыбнулся в хмурое лицо командира!
— Встать в строй.
— Босогин Аван. Метка крови, шестой разряд.
Стоящий слева от меня лениво шагнул вперёд и тут же вернулся на место, даже не дожидаясь команды. Федоренко недовольно дёрнул щекой, но промолчал.
— Нилов Константин метка крови, шестой разряд.
Щуплый дёрнулся, шагнул вперёд, глядя сквозь капитана пустыми глазами, и отступил назад.
— Отлично. Познакомились, — Захар Сергеевич вышел вперёд, закладывая руки за спину. Лицо коменданта заледенело. — А теперь слушайте меня. С этого дня вы в армии. В Чёрной дружине нет сословий и титулов. Здесь всем плевать, чьи вы дети и на каких перинах спали.
Комендант впился взглядом в наш строй.
— Первый год в дружине переживают далеко не все. Это мясорубка. Но те, кто выживет, станут настоящей элитой Империи. И для начала вам нужно стать единым целым. Пять человек — это стандартная боевая Звезда.
Захар Сергеевич перевел тяжёлый взгляд на Федоренко:
— Капитан. Через три часа убытие. Головой за них отвечаешь. Что бы ни один волосок не упал. До Омска доставить в полном составе, живыми и здоровыми. Береги людей. Вопросы?
Вопросов не было.
— Вольно. Капитан, вести людей по распорядку! — бросил Захар Сергеевич и ушёл к штабу.
Сначала нас повели в столовую. Кормили просто, но сытно: гречневая каша с тушёнкой, чёрный хлеб, кусок сливочного масла и сладкий чай.
Запах все таки обалденный, как и вкус с воспоминаниями, правда в той столовой больше сечки было.
Я мерно пережёвывал еду и информацию. Коновалов ел с отвращением, Федоренко хмурился, а вот Аван и Костя уплетали за обе щеки.
После завтрака, или уже обеда, капитан отвёл нас к парикмахеру. Десять минут гудения машинки — и вся наша четверка обзавелась идеальными лысинами.
Я то думал в мире магии с вшами будут бороться иначе.
На десерт нас заперли в пустом учебном классе. Федоренко выдал нам по книжке армейского устава и свалил в штаб. Коновалов молча ушёл в дальний угол, отвернувшись к окну. Мы же втроём остались за передними партами.