— Следующий.
Коновалов даже не смотрел. Получал и сразу бросал в вещмешок.
Костя действовал почти так же. Схватил. Запихнул. Побежал дальше.
А вот мы с Аваном зависли.
— Это что? — спросил он, крутя в руках складную сапёрную лопатку.
— Лопата.
— Сам вижу. Зачем она?
— Закапываться.
— От кого?
— От всех.
Я забрал инструмент и сунул в мешок. Нормальная вещь. На войне иногда полезнее автомата.
Интересно. Похоже из всех только я понимал, с чего начинается служба.
А с правильного вещмешка. И конечно лопаты.
Нас загрузили в крытый грузовик и повезли через весь город.
Тобольск меня ещё раз удивил. Мы ехали по идеальной, ровной дороге из отлично подогнанного булыжника, но при этом весь город был деревянным. Двух, трёх и даже пятиэтажные здания — сплошь из массивных брёвен, украшенных резьбой. Никакого кирпича, никакого бетона. Выглядело это монументально и странно.
Вокзал оказался на другой стороне города. Когда мы выгрузились на перроне, раздался густой, вибрирующий гудок. Из — за поворота, изрыгая клубы пара и чёрного дыма, выкатился огромный бронированный локомотив.
— Ох ты ж… паровоз! — вырвалось у Авана, который во все глаза смотрел на эту стальную гору.
— А ты как думал? — хмыкнул Костя. — До Омска — Дикие земли. Там на электричестве не поездишь, Провалы.
В этот момент землю под ногами тряхнуло.
Стук. Ещё стук. Тяжёлый, механический ритм.
Я повернул голову. Из клубов пара прямо на перрон вышагивали три огромные машины. Метра три в высоту, бронированные ноги, кабина — капсула вместо торса, а вместо рук — массивные сдвоенные пулемёты и направляющие для ракет.
— Мехи… — заворожённо прошептал Костя.
— Скиф—2М, тяжелый класс, — впервые за всё время поездки подал голос Коновалов, провожая машины уважительным взглядом.
Шагающие танки остановились возле нашего вагона с лязгом и шипением гидравлики. Верхняя бронеплита центрального меха откинулась, и из кабины высунулся мужик с перепачканным мазутом лицом. Он окинул нашу лысую четверку весёлым взглядом и гаркнул:
— Ну чего, зелень! Загружаемся! Вместе поедем!
Федоренко не стал гнать нас в вагон. Вместо этого он молча кивнул механику. Мы задержались на перроне, наблюдая, как тяжелые машины одна за другой забираются на специальную открытую платформу, прицепленную сразу за локомотивом.
Когда последний мех со скрежетом опустился на стальное днище, один из крепежных тросов соскользнул с лебедки.
— А ну, подсобили! — рявкнул Федоренко.
Мы вчетвером навалились на толстенный стальной канат, измазав руки в солидоле, и помогли техникам завести его в паз. Механик сверху одобрительно поднял большой палец. Мелочь, а вроде как общее дело сделали. Заметочку я себе сделал Коновалов не отлынивал, а Федоренко приказал помочь
В вагон мы зашли последними.