— Вы повторяете это чаще, чем раненые просят обезболивающее, — сказал Ливий.
— Раненые хотят выжить, — ответил Вейн. — Я хочу, чтобы крепость не начала гадать, почему павших не пустили к саркофагу.
— Тогда стойте рядом и не мешайте.
— Пока только считаю минуты и слушаю вашу невнятную болтовню, которая ничего не объясняет.
Ливий вскрыл мешок. Он срезал пломбу, отогнул край грубой ткани и пересыпал горсть семян в чистую чашку. Семена репы были мелкимм, серо-жёлтыми, с сухой шелухой. Тимон смотрел на них так, будто впервые видел М-семнадцать не в каше и не под ногами у кладовщика.
— Подмастерье, — спросил Ливий. — Матвей тебе что-нибудь говорил про почерневшие семена М-семнадцать?
Тимон выпрямился:
— В агри-котёл нельзя. В кормовой бак нельзя. Масек тоже гнать нельзя.
— А почему, объяснял?
— Так точно, старший медикатор, объяснял. Потому что, если семена почернели, значит, в них дрянь. Споры, гниль или что-то ещё. Матвей сказал, что потом может рука из груди вырасти.
Церемониймейстер поморщился:
— Очень «учёная» формулировка, но в целом правильная.
— Зато он запомнил, — пожал плечами я. — На нижних ярусах куполов половина медицины на том и держится. Напугал правильно, и подмастерье потом не суёт пальцы к клеммам батареи…
— Кром… — перебил меня Ливий.
— Я уже закончил просветительскую службу. Приношу свои извинения, старший медикатор.
Ливий засыпал семена в первую ячейку и смочил чистой водой из запечатанной ампулы.
— Чистая вода. Время.
Ферр щёлкнул счётчиком:
— Записано…
Семена намокли и остались серо-жёлтыми.
Ливий взял второй лоскут. Я показал на край стола, куда ночью попала трупная вода. Ливий провёл лоскутом по пятну, выжал несколько капель в чашку и добавил семена.
— Морговый стол. Кровь, вода, дезраствор. Время.
Ферр записал.
Семена начали темнеть не сразу — сначала отдельными точками по краям.
Церемониймейстер наклонился ближе:
— Вот ваша порча?
— Это наша обычная грязь, — сказал Ливий. — Морг не часовня. Тут даже чистый стол живёт недолго.
— Вы сейчас пытаетесь меня успокоить?
— Я предупреждаю, что плохой результат бывает разным. Если всё одинаково почернеет, мы сами ничего не докажем.
Ферр подал третий лоскут.