— Не рассказывай сказки.
— Так это и не сказка…
— Так тогда и тем более не рассказывай.
Но, конечно, она меня не послушала.
— Полк Астра Милитарум держал осаду на Двенадцатом северном три месяца. Орки лезли через старые водостоки, шахтные сбросы, ледяные трещины неостановимой зелёной массой. Прямо по трупам и телам раненых лезли. Да, полк поддерживала тяжёлая артиллерия и авиация, но когда получилось перебросить подкрепление, от полка осталось два взвода. Кром таскал патроны, воду и раненых. Стрелял и дрался с орками в штыковых. Иногда просто стоял и не падал. И иногда одного этого уже хватало.
Тимон смотрел на меня теперь совсем иначе.
Я ненавидел этот взгляд. С таким выражением смотрят те, кто ещё не видел грязи, холода, обмороженных пальцев в мокрой перчатке, не стоял по грудь в воде в окопе и не помнил того, как взрослый гвардеец просит пятнадцатилетнего санитара пристрелить его в перевязочной. В этом взгляде был герой. Мне захотелось ударить Тимона чем-нибудь тяжёлым.
— Сколько тебе тогда было? — с невинным выражением лица спросила Марта. — Как твоему подмастерью?
— На год больше…
Она посмотрела на Тимона.
— Пятнадцать, значит. На год старше тебя.
Тимон сглотнул.
— А вы откуда знаете? — недоверчиво прищурился парнишка.
— Потому что тоже была там, конечно, — спокойно ответила старший госпитальер. — И была тогда не намного старше Матвея.
— Я… я ничего не знал.
— Потому что Кром не любит рассказывать всякое полезное и правильное, — сказала Марта. — Он предпочитает молчать или ругаться.
— Ругаться полезнее, — заметил я. — Меньше глупых вопросов задают.
— И безопаснее.
— Тоже верно, старший госпитальер.
Марта подошла ближе. Говорила она уже не для Тимона.
— Мне сейчас нужна вся сила твоей веры, Кром. И вся преданность, какая у тебя ещё осталась.
Я вставил лазпистолет в кобуру.
— Тогда дело плохо, Марта. Того и другого осталось не так много.
— А ты их экономно расходуй, Матвей. Так, чтобы до рассвета растянуть.
Она положила на столик коробку сухого пайка, флягу и два химсвета.
— Сухарь размочить водой. Жирную пасту Тимону не давать всю сразу, вырвет. Спальник ближе к стене, но не к панели. Кобуру не снимать. Сигнал тревоги включать здесь.
Она ткнула пальцем в красную кнопку у двери.
— Нажал — и половина крепости услышала. Если после баззера кто-то всё равно идёт к столу, это уже не гость, а нарушитель. Валите всех, Бог-Император признает своих.
Тимон посмотрел на кнопку, потом на тело Иллара.
— А если он… если мёртвый снова заговорит?