— Последнее сотри. Вольт обидится, что я счёл это возможным.
Сервочереп снова щёлкнул.
— ЗАПИСЬ ИСПРАВЛЕНА.
— Передать лично техножрецу. Церемониймейстера сюда не вести.
Сервочереп ушёл через боковой канал у двери. Створка за ним закрылась с сухим металлическим щелчком.
Тимон проводил его взглядом.
— А если сверху всё равно пришлют церемониймейстера?
— Пришлют… — невесело согласился я.
— Разумеется, пришлют, — подтвердил медикатор. — У них тело должно прийти по расписанию.
— И что тогда будет?
Медикатор взял чистую тряпку и не спеша вытер пальцы. Каждый палец по отдельности.
— Тогда я покажу ему копию записи. Если он не поймёт, покажу вторую. Если и после этого захочет забрать тело, дам ему бланк под личную подпись.
— И он подпишет? — спросил Тимон.
— Если подпишет, я впервые за долгие годы увижу настоящую храбрость в церемониальной службе.
— Почему он испугается подписать?
— Потому что ему придётся объяснить клятвенному кругу, зачем он повёл к саркофагу живой Святой тело, которое может представлять ей опасность.
Тимон замешкался, но снова спросил:
— Раз уж вы сами разрешили мне задавать вопросы, я ещё спрошу. А если он и правда просил оставить его здесь?
Я посмотрел на лицо связиста. Холодная лампа резала его скулы, шейная пластина давала тень под подбородком. С мёртвыми так бывает: слишком долго смотришь, и мозг начинает подсовывать жизнь.
— Тогда мы пока всё делаем правильно, — заметил я. — Никуда его не везём. Мёртвых нужно уважать.
— Но медикатор сказал, что это может быть не он.
— Медикатор сказал, что прибор записал речевой обрывок. Для санитарной работы этого хватает. Каталка на тормозе, тело на столе, транспортировка прекращена до полной проверки.
Медикатор поднял палец.
— Уже лучше. И без подзатыльника.
— Я бы не списывал подзатыльник со счетов, — сказал я. — Инструмент проверенный и не раз опробованный.
— Оставь для тяжёлых случаев, Кром. Мне очень твой парнишка нравится. Любопытный, настойчивый, нахальный. Думаю, далеко пойдёт, если не загребут на редуты.
Тимон посмотрел на меня с подозрением.
Я кивнул.
— Да. Это про тебя.
— Всех так учили, — сказал медикатор. — Меня тоже.