Тем временем плазменный резак одним стремительным движением прожёг твари грудь, шею и половину пасти. Сервитор бесцеремонно бросил обгоревшие останки на плиту и прижал их манипулятором к полу, пока техножрец коротким, точным ударом добивал то, что ещё пыталось шевелиться. Только после этого Ферр осмотрел повреждённый кожух бедра, посмотрел на рваную ткань рясы и сухо выдал заключение.
— Демоническая плоть покинула рабочее место Механикус в виде золы, вони и останков с низкой ценностью. Теперь мирянам снова запрещено трогать инструменты, двигать тела, закрывать обзор сервитору и считать увиденное чудом до завершения проверки.
— С твоего разрешения, святой механик! — крикнул от боковой створки боец Вейна с обгоревшей щекой. — Я живых дальше тащу!
— Разрешение не требовалось, — отрезал Ферр. — Действие полезно. Речевое подтверждение излишне.
— Понял, — огрызнулся боец и потащил за ворот очередного служителя.
Серафим у нижней ступени выстрелил дважды. Две вспышки буквально слились в одну. Я поспешно отвернулся, но всё равно в глазах на мгновение потемнело. Я не видел саму тварь целиком, лишь длинную, пугающе белую руку, которая вынырнула из фиолетового марева и вцепилась в край плиты. Первый лазерный луч мгновенно отсёк пальцы. Второй ударил глубже, и из-под ступени тугой волной выплеснулась тёмная маслянистая жидкость.
Эдна сделала решительный шаг к Залу Саркофага.
— Я отправляюсь защитить Саркофаг, — коротко бросила она. — Мне нужны все Сёстры.
Серафим не обернулся. Он дождался, пока из света покажется ещё одна рука, выстрелил ей точно в запястье и только тогда ответил.
— Всех не снимай…
— Там крупная тварь, — голос Эдны звучал сухо. — Несколько болтерных очередей её уже не остановили. У нас потери.
— Если я отвернусь или ошибусь, вам в тыл ударит волна тварей из Имматериума.
Кусок обгоревшей плоти шлёпнулся на плиту рядом с его сапогом. Серафим даже не шевельнулся. Эдна посмотрела на ступень, затем на Аврелию у ларца и на людей у боковой створки.
— Значит, ступень твоя…
— Оставь Сестру Ари, пусть примет командование над гвардейцами Вейна.
— Мне к саркофагу одной идти? Могу для смеха до гола раздеться.
— Не сегодня, Эдна… Не сегодня. Берёшь Сестёр. Но не всех. Кого-нибудь с огнемётом ещё нам оставь.
Снизу из трещины снова полезло омерзительное щупальце. Серафим выстрелил, подождал, пока едкий дым от прожжённого мяса рассеется, и добавил.
— За старшую Ари оставь.
Эдна коротко кивнула.
— Скажу ей.
Серафим впервые посмотрел на неё.
— Иди. Если у саркофага крупная тварь, ты уже потеряла слишком много времени.
Эдна не стала тратить слова на ответ. Она развернулась и быстрым шагом пошла к Ари. Марта в этот момент ткнула меня локтем в бок.
— Кром, не смотри туда. Эдна справится.
— Да я и не смотрю.
— Ты никогда врать не умел.
— Да, этот уже почти и не дёргается.
Гарт в этот миг лежал тихо. Когда больной орёт, плюётся, бьётся в конвульсиях и обещает найти твою мать по всем ярусам улья, он ещё здесь, он борется. Гарт же был смирным и молчал. Грудь поднималась мелко, редко, а глаза упрямо, с каким-то жутким восторгом пялились на разлом.
Ливий проверил рану и мрачно произнёс.