Он уже не чувствовал боль.
В голове промелькнула клиническая мысль о том, что капрал прямо сейчас просто перешагивает какой-то невидимый порог, когда перестаёт реагировать на разрывы собственной плоти. Ливий, сосредоточенно нахмурившись, вдавил пальцы ещё глубже в край раны и выругался. Коротко и без фантазии, просто обычное грязное ругательство, никакого изящества.
— Пульс пляшет, — пробормотал он, не отрывая взгляда от повреждений. — Зрачки почти не реагируют на свет.
— Он же на голос в воксе ответил, — подала голос Марта, пытаясь перехватить кровотечение.
Я хотел поспорить. Мне казалось, что Гарт слышал вовсе не слова, а ту самую вибрацию, от которой у меня самого по затылку пробежал мороз. Гарт не смотрел на нас. Его взгляд блуждал в пространстве где-то над головами Марты и Ливия.
— Матвей… — тихо позвал Тимон, чем напомнил мне о своём существовании.
Похоже, парень совсем забылся. Он вытянулся в струнку, поднявшись слишком высоко над скамьёй, и, задрав шею, пытался разглядеть что-то у панели Ферра. Тем самым он мешал Марте работать. Я подумал, что это был бы самый подходящий способ погибнуть для четырнадцатилетнего мальчишки — просто помешать взрослым делать свою работу. Такая глупость казалась почти естественной.
— Ниже пригнись, — приказал я. — Выстрелы не только в цель бьют, но и шальные случаются.
— Я же вижу, кто куда стреляет…
— Вот поэтому и пригнись.
Я ухватил его за край халата у самого плеча и резко дёрнул на себя. Тимон присел рядом со скамьёй, с глухим стуком ударился бедром о ножку, но даже не пискнул. Испуг, как мне казалось, иногда учит быстрее, чем недели моей самой солёной ругани.
И тут у стены, где возился Ферр, звякнул металл. Я обернулся, потому что в нос снова ударил едкий, тяжёлый запах горячего лака и свинца. Под лампой техножреца зияла вскрытая панель старой линии подачи боеприпасов, вокруг которой в беспорядке валялись инструменты, обрывки кабелей и кусок обугленной изоляции. Рядом лежал мёртвый певчий сервитор с раскуроченной вокс-решёткой. К этому месту, переступая через обломки стола и запекшуюся кровь церемониймейстера, медленно ползла низкая, бесформенная тварь.
Ферр даже не позвал на помощь. Он лишь повернул к существу свой красный окуляр, и из-под тяжёлой рясы бесшумно выскользнул тонкий механодендрит с плазменным резаком на конце.
— Миряне, — проскрежетал он через синтезатор. — Ферр Вольт сейчас применит инструмент. Жалобы на ожоги приму только от тех, кто после этого сохранит способность говорить.
Тимон, вопреки всему, снова вскинул голову.
— Малый мирянин, — добавил Ферр, даже не удостоив его взглядом, — Лечь. Сейчас же.
— Слышал, магоса? — негромко спросил я.
Тимон рухнул на живот за скамьёй так стремительно, будто всю свою короткую жизнь мечтал исполнять приказы техножреца Марса.
Тварь внезапно прыгнула, заставив меня вспомнить, что у меня тоже на поясе кобура имеется.
Личный сервитор Ферра перехватил её сбоку. Стальная клешня с лязгом сомкнулась на одной из передних конечностей, та с мерзким хрустом провернулась, но тварь всё равно успела дотянуться до хозяина второй конечностью. Когти рванули бурый край рясы, и сноп искр брызнул из-под металлического кожуха на бедре Ферра.
— Сервитор, удерживать левую конечность, — ровно произнёс техножрец. — Нет, вторую левую. У цели конечностей избыточное количество, но приказ от этого не меняется.
Сервитор исправился. Вторая клешня намертво зажала тварь под суставом. Ферр шагнул вперёд, приставил резак почти вплотную к груди существа и нажал спуск.
Синее пламя вспыхнуло с такой яростью, что я невольно зажмурился. Волна жара обожгла щёку, Тимон зашёлся в кашле, а Гарт под моими руками вдруг выгнулся, потянувшись к Ферру, словно этот огонь был для него чем-то желанным.
— Держи этому придурку голову! — рявкнул Ливий.
Я перехватил Гарта за подбородок и с силой развернул его лицом к себе. Челюсть была скользкой от вязкой слюны и крови. Глаза смотрели, но не видели меня. По ним вообще было трудно понять, что передо мной находится человек, который ещё час назад был полностью вменяемым.
— Гарт, слышишь? Ты меня слышишь?
Он вдруг улыбнулся.
— Она уже… зовёт…
Марта всем телом навалилась ему на грудь, придавливая к скамье.
— Кром, держи крепче!