— Я больше не разделена, — сказала она. — Я целая.
— Да, — кивнул Радомир. — Теперь ты целая.
Они вернулись в сторожку, когда совсем стемнело. Луна висела над лесом, огромная и серебряная. Снег искрился под звёздами. Тишина стояла такая, что было слышно, как осыпается иней с веток.
Ярослава сидела у печи, пила горячий отвар и чувствовала, как по телу разливается приятная, заслуженная усталость. Сумрак дремал в тенях — после такого долгого дня даже он вымотался. Мирослав, сидевший напротив, молча смотрел на неё.
— Что? — спросила она.
— Ничего. — Он чуть улыбнулся. — Просто… ты изменилась.
— В каком смысле?
— Не знаю, как объяснить. — Он помолчал, подбирая слова. — Раньше ты была как сжатая пружина. Вся внутри, в обороне. А теперь… расслабилась. Расправилась. Как птица, которая наконец-то расправила крылья.
— Это всё слияние. Я чувствую себя… полной. Как будто меня наконец-то собрали из кусочков.
— Ты и раньше была полной, — сказал он. — Просто не знала об этом.
Она посмотрела на него. На его спокойное лицо, на свежий шрам, на серые глаза, в которых отражался огонь из печи. Вспомнила их разговор на крыльце. Вспомнила, как он сказал: «Я ухожу из дружины. Это мой выбор». И вдруг поняла: он тоже прошёл через своё слияние. Оставил старую жизнь, старые привязанности, старый долг. Выбрал новый путь.
Как она.
— Спасибо, — сказала она.
— За что?
— За то, что ты здесь. Со мной.
Он ничего не ответил. Только взял её за руку. И она снова не отдёрнула ладонь.
Радомир, возившийся у печи, покосился на них и хмыкнул.
— Вы бы это… шли спать. Завтра рано вставать. Дорога долгая.
— Успеем выспаться, — сказала Ярослава. — Впереди ещё целая жизнь.
— Вот именно, — проворчал он. — Поэтому и нужно выспаться.
Но в его глазах, когда он отвернулся, мелькнула улыбка. Тёплая, как огонь в печи.
Ночью Ярослава вышла на крыльцо.
Луна освещала лес серебряным светом. Тени сосен лежали на снегу длинными чёрными полосами. Где-то далеко ухал филин — дикий, лесной. Сумрак, сидевший на перилах, ответил ему тихим гортанным криком.
Она стояла и думала. О слиянии. О том, как изменился мир, когда она открыла глаза и увидела его глазами Сумрака. О том, как Радомир сказал: «Ты достигла того, чего не удавалось никому за сто лет». О том, как Мирослав смотрел на неё — с восхищением и чем-то ещё, чему она пока не могла найти названия.
Она больше не была той испуганной девушкой, которая выбежала из терема, хлопнув дверью. Она больше не была той, кто пытался блокировать дар настойками и бессонницей. Она больше не была той, кто считал себя ошибкой.
Она была Ярославой. Дочерью. Воином. Носителем дара. Хозяйкой Сумрака.
И завтра она уходила в новый мир.
— Ты готов? — спросила она Сумрака.
Он повернул голову. Посмотрел на неё янтарными глазами. Моргнул.
— Я тоже, — сказала она. — Я тоже готова.