– Здесь много чокнутых, – заявляет мне незнакомый мужчина с соседней лавочки.
– Мы все немного чокнутые, – смеюсь я, – нормальный человек, что средняя температура по палате; такая же абстракция, как стол или стул.
– Какая температура?! Какая палата?! Что Вы несёте?! – возмущается мужчина. – Здесь невозможно жить, стреляют, взрывают, все чокнутые! Кому нужна эта война?!
Уже не раз слыша такое от гастарбайтеров и беженцев, едва сдерживаю раздражение: «Войну начали не мы, а против нас, именно стреляя и взрывая; не знаю застали ли Вы…»
Но он неожиданно зло перебивает: «Евреи сами виноваты, они распяли Христа, за это их все и ненавидят».
– Так Вы не еврей, – заключаю я из его слов, – зачем же Вы здесь живёте, если так нас не любите?!
– Я горский еврей, – гордо заявляет мужчина, – мне христианство ближе, а приехал сюда жить, потому что это моя законная родина. Евреи должны были принять Христа, а они его распяли.
– Распятие – римская казнь, и в Римской империи распять могли только римляне, – автоматом переключаюсь на новую тему.
– В какой ещё империи?! Читайте Библию!
– Я читала и Синодальный перевод, и постраничные переводы Танах\а под редакциями раввинов, с толкованиями и комментариями, и книги раввина Штейнзальца, в том числе методички его открытого университета, и Ренана «Жизнь Иисуса», и Веры Пановой «Жизнь Мухаммеда», и осколки переводов Лао-Цзы, и Бхагавадгиту, которую не смогла осилить и…
– Какая гита?! Какая наха?! Умная да?! – подхватился с лавочки собеседник. – Здесь не с кем разговаривать, все чокнутые, все чокнутые. С кем говорить? – бурчал он, пока не скрылся за углом дома.
– Как ей не стыдно, голой между людьми?!
– Кому?
– У магазина, в черном бюстгальтере и обтягивающих штанах.
– Это не бюстье, а топик.
– Тобик? Где? Я его хозяину косточку обещала.
– Он холодец варит?
– Кто, Тобик? Он же собака.
– Хозяин, которому ты косточку обещала.
– Не знаю, не спрашивала, мы не настолько знакомы.
– Какой Тобик, глухарь, я говорю, что на ней топик, одежда молодежная.
– А я холодец в магазине покупаю, и вкусно, и возиться не надо.
– В магазине холодец не продают, только сальтисон.
– Почему он косточки в магазине не берёт?
– Продают! Я сама покупала.
– А тебе зачем косточки? Ты же не готовишь дома.
– Отстань со своими косточками, я про холодец.
– Да какая это одежда?! Нижнее бельё! У меня грация такая была, только телесного цвета и с закрытыми животом и поясницей, а у неё всё наружу!
– А вон мужчина, в куртке и в семейных трусах! Кошмар, на улицу в таком виде!
– Это не трусы, а шорты.