Тюрин продолжал настойчиво гладить узоры на кубулгате. Глубоко ушёл в свои мысли. Кажется, не слышал вопросов Артёма, не замечал ни летней жары, ни присевшей на шею мухи.
– Я обещаю, мы подготовимся, – спокойнее сказал папа. – В редакции на такое дело выделят хорошие деньги. Это единственный шанс хоть что-то узнать о Корчагине. Да, придётся написать статью. Даже серию статей. Но ведь открытие Виктора Каюмовича не должно пропасть! Подумай, он бы сам этого хотел. Он надеялся на тебя. Верил, что ты доведёшь его дело до конца.
– Не знаю, – почти уступила мама. В глазах у неё стояли слёзы.
– Всё будет в порядке. Наймём целую армию проводников. Чем мы рискуем? Простая экспедиция.
– В Саянах не бывает простых экспедиций.
Они подошли друг к другу и неожиданно обнялись. Мама тихо заплакала.
– Пап, – позвал Артём.
– Что?
– Дядя Миша уехал.
– То есть как? – папа, отстранив маму, посмотрел на то место, где ещё недавно стоял профессор.
– Так. Сказал, что забыл о каком-то срочном деле в Иркутске.
– Чудак… Хоть бы на обед остался. Помощи от него, как от таракана молока.
– Серёж… – мама старательно вытерла слёзы.
– Ладно-ладно. И без него справимся.
Папа спустился в потайную комнату – захотел внимательно перелистать дедушкины книги, понадеялся найти в них подсказку, где искать приметы. Мама ушла в ванную умыться. Артём остался один в гостиной. Растерянно разглядывал нефритовую статуэтку и тщетно пытался понять, чем же она так впечатлила профессора Тюрина и о каком срочном деле он мог вспомнить, подержав её в руках.
Глава шестая
Неожиданный гость
Артём с мамой продолжали убираться в доме. После погрома, устроенного за какие-то час-полтора, осталось столько обломков, что полностью разгрести их удалось лишь к началу следующей недели. К счастью, папа не вспоминал о желании починить мебель, и мама торопилась сжечь её в дедушкиной коптильне.
Артём по-прежнему следил за двором, из окон гостиной поглядывал на кусты, ложился спать не раньше часа ночи, но ничего подозрительного не заметил.
За эти дни папа перерыл книги и прощупал стены в дедушкиной комнате, даже раскрутил его рабочий стол, надеясь найти очередной тайник, однако новых документов не обнаружил.
– Девятнадцать примет, – заложив руки за спину, Сергей Николаевич расхаживал по гостиной, – из которых тринадцать Гришавин переложил на карту. Осталось шесть, но где они?!
Подготовка к экспедиции затянулась.
Сергей Николаевич уехал в Иркутск. Попытался вызвонить профессора и договориться с ним о комментариях для статьи. Даже заглянул к нему в гости, но жена Тюрина сказала, что тот второй день допоздна сидит в университете, занятый каким-то важным проектом. Сергей Николаевич оставил для друга записку с просьбой подготовить хоть небольшой материал о золоте Дёмина, а сам поехал в редакцию своей газеты.
Убедить главного редактора в том, что история Корчагина оправдает вложенные в неё средства, было непросто. Пришлось пообещать «сенсационное открытие, которое перевернёт представление общественности».
– Представление о чём? – хмуро спросил редактор.
– Обо всём! – Сергей Николаевич по неизменной привычке большими шагами расхаживал по кабинету. – О геологическом строении Саян, об истории!
– Истории чего?
– Да что вы, в самом деле, Аркадий Иванович! Тут такое дело, а вы! Ладно с ней, с историей и Саянами. Золото Дёмина! Сенсация! Деньги на экспедицию я, если что, и без вас найду. Думаете, мало изданий захотят в этом участвовать?
– Думаю, мало.
– Напрасно! Вы только представьте…
Сергей Николаевич, в три шага пересекая кабинет, говорил о славе и новых спонсорах, которые непременно обрушатся на редакцию, о возрождении газеты, о возвращении старых тиражей. Аркадий Иванович, посмеиваясь, слушал своего корреспондента, наперёд зная всё, что он скажет.