Дипломат. Игры компромиссов 1: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Твоими молитвами, Алексей Федорович! — ответил Селицкий. — Прости, но давай сразу к делу, через десять минут аудиенция у министра.

— К делу так к делу, — Истомин понимал, что этого времени ему едва ли хватит, чтобы прозондировать почву по интересовавшему его вопросу, но как есть. — Сергей, не в плане окончательной позиции, скорее в качестве темы для размышления. Что ты думаешь, если посольство возьмет курс на расширение связей с другими немецкими партиями?

— У тебя есть какая-то информация? Нам стоит волноваться? — в голосе Селицкого проскользнули тревожные нотки.

— Нет, что ты. Простая логика. — успокоил его Истомин. — У них здесь во главе угла принцип сменяемости власти, и все может быть. Мы просто должны быть готовы к любым неожиданностям.

— Боюсь, Леша, что этот вопрос находится вне нашей с тобой сферы ответственности, — вздохнул собеседник.

— Здесь такое дело. Мой Басов подготовил дельную справку по этому поводу. И мне кажется, нам следует прислушаться к мнению советника.

— Басов? Это который зять Кацолапова?

— Да. Толковый сотрудник. Наблюдательный, вдумчивый, ответственный, — подтвердил Истомин. — Считает, что нельзя ставить такое большое дело, как новая восточная политика в зависимость только от одного человека, каким бы заинтересованным и позитивным он ни был.

— Разумная мысль. Но ты же понимаешь, что такие решения принимаем не мы, а на Старой площади, — напомнил Селицкий.

— Конечно понимаю! Поэтому, прежде чем продвигать идею дальше, хочу посоветоваться с тобой, согласовать, так сказать, инициативу с руководством.

— А что ваш Ледников? Он как к этому относится?

— Никак. Я решил сначала поговорить с тобой.

— Резонно, — согласился Селицкий. — Леша, я пока не могу тебе сказать, стоит ли развивать это направление. Переговорю с Первым, но имей в виду, Ледников, если ты не найдешь способ втянуть его в это дело, будет ставить палки в колеса. Он уверен, что должен занимать твое место.

— Уже и до тебя дошло… Но мы же не можем из-за одного упрямого осла ставить под угрозу устойчивость целого направления?

— Не можем. Ладно. Прозондирую почву, перезвоню. Постараюсь преподнести твою идею с самой привлекательной стороны. Пусть твой Басов подготовит список немецких политиков, которых он считает наиболее важными и перспективными для дела.

— Договорились, — завершил разговор Истомин.

Стрелец просматривал прессу — это входило в его ежедневные обязанности. Открытые источники оставались главным каналом получения политических новостей. Немецкий истеблишмент лихорадочно готовился к визиту советского Генсека. Чем меньше времени оставалось до назначенной даты, тем масштабнее становилось информационное сопровождение в обеих странах. Советским массмедиа поставили чёткую задачу: создать наиболее благоприятный фон для предстоящего события.

Советник подметил принципиальный разрыв в акцентах. Если советская пропаганда основной упор делала на «разрядку» международной напряженности ради мира во всем мире, то западные журналисты видели в этом процессе прежде всего путь к экономическому сотрудничеству и признанию послевоенных границ.

Сторонники канцлера Брандта писали, что «что Брежнев везет в Бонн готовность к диалогу», что «СССР жизненно заинтересован в долгосрочных экономических связях и немецких технологиях», что «этот визит сделает „разрядку“ необратимым процессом», сравнивали грядущее событие с «окончанием ледникового периода», называли советского лидера «гостем, который меняет мир». Главный телеканал ФРГ ZDF подготовил серию позитивных репортажей о жизни простых людей в Советском Союзе.

Оппозиционные издания вели себя осторожнее. Они не решались прямо обвинить правительство Брандта в потакании Кремлю, но задавали неудобные вопросы о цене нового политического курса, требовали разобраться в том, чего на самом деле хочет Москва, обращали внимание на опасность чрезмерной зависимости от поставок советского газа и открыто сомневались, что СССР когда-либо пойдет навстречу в спорах о статусе Западного Берлина.

Он читал эти опусы и думал о главном: ни один из газетчиков так и не рискнул назвать истинную причину «разрядки». Обе стороны — и это касалось не только СССР и ФРГ, а в целом Востока и Запада — больше не могли жить в условиях жесткой конфронтации. Каждой из них было что предложить противнику на взаимовыгодных условиях, и это надо было успеть сделать до того, как полетят ракеты.

В отличие от своих коллег, Евгений обладал знанием из будущего и четко понимал дни Вилли Брандта на посту канцлера ФРГ сочтены. Стрелец рассчитывал на то, что Алексею Федоровичу Истомину удастся продвинуть его аналитическую записку наверх. Идея расширить базу сторонников нового курса в среде немецкой элиты — и прежде всего в рядах оппозиционного блока ХДС/ХСС — сейчас была как никогда актуальной.

Тишина в посольском коридоре сменилась суетой. По паркету застучали каблучки и каблуки, где-то замер лифт — обед закончился, и коллеги возвращались на рабочие места.

— Константин Иванович, а вы почему не обедали? — на пороге стоял референт Зотов.

— Работал, — буркнул Стрелец. — У вас есть какие-то вопросы?

— Я вот хотел узнать, что вы все-таки думаете о моем отчете? — замялся Зотов.

— Что конкретно вас интересует?

— Ну, я уже трижды я дорабатывал его…

— Как же, как же, конечно, — Стрелец потер виски.

— Что вы скажете?