Элена Скьяретта, очевидно, была той женщиной, которая знала свое место и никогда не забывала о нем – элегантная, с безупречной укладкой и жемчугами на шее. Когда улыбка уже натренированная, глаза пустые от многолетней покорности или, может быть, от того, что ей просто было все равно. Она кивнула Кьяре, но не спустилась с крыльца, оставаясь на шаг позади мужа, как и положено.
Что-то в этом вызвало вопрос: должна ли была и Кьяра однажды выглядеть подле Лучиано так же.
Амелия, старшая дочь, стояла рядом с матерью. Она была чуть старше самой Кьяры, двадцать пять или около того, со светлыми волосами, собранными в низкий пучок, и настороженным, даже острым взглядом. Она изучала Кьяру с тем же недоверием, что и отец, но без попытки это скрыть.
И Сиена.
Двадцатилетняя девушка, похожая на принцессу. Короткие светлые волосы чуть вились, касаясь лямок такого же светлого платья. Она выглядела невинной, слишком молодой для того, что ее ждало, но в то же время замкнутой и холодной.
– Синьора Скьяретта, – Кьяра поднялась по ступеням, протягивая руку Элене. – Очень приятно наконец познакомиться.
– Взаимно, cara. – Элена пожала ее ладонь вяло, без энергии, голос был монотонный. – Проходите, пожалуйста, ужин почти готов.
– Амелия, – Кьяра повернулась к старшей дочери, и та неохотно приняла руку, приветствие было коротким, почти формальным.
– Синьора Корсани.
– Просто Кьяра, пожалуйста.
Амелия кивнула, но ничего не ответила, и Кьяра видела в ее глазах тот же вопрос, что задавала себе: что ты здесь делаешь на самом деле?
И, наконец, Сиена. Кьяра протянула руку, девушка замешкалась на секунду, но все же пожала ее.
– Я очень рада познакомиться, – произнесла Кьяра мягко, почти ласково, удерживая ее взгляд.
Она не смотрелась глупой, совсем нет. Как будто ее образ невинной девочки сейчас был выбран намеренно, чтобы обмануть и не дать подобраться к истинным чертам ее характера. Если то, что сказал Нико, правда, Сиена совершенно не была олененком без своего нрава.
С Кейлом рукопожатия прошли куда быстрее, поскольку они уже были знакомы. Только после этого все направились внутрь, пока ветер окончательно не забрался под одежду.
– Мягко говоря, вы удивили меня предложением так скоро после смерти вашего мужа. – Антонио позволил Кьяре идти рядом с собой, пока остальные остались на шаг позади.
– Отчасти я выполняю его последнюю волю, – она бросила на мужчину быстрый взгляд, проверяя реакцию. – Мы с Лучиано долго хотели начать с вашей семьей этот разговор, однако…
Он вскинул брови, удивленный совсем не тем, что обсуждение велось уже какое-то время.
– Давно он посвящал вас в наши дела?
– Практически с самого начала нашего брака. – Кьяра солгала уверенно. – У нас не было детей, он не хотел, чтобы семья осталась без управления, если что-то случится.
По крайней мере, она хотела так думать теперь, когда оглядывалась назад на его попытки что-то вбить в ее голову хотя бы косвенно.
– Вот как, – Антонио заметно замешкался. – Это объясняет вашу выдержку.
Она едва не засмеялась от абсурдности этого вывода, но прикусила кончик языка, принимая комплимент.
Перед ними распахнули двери, являя обеденный зал с уже накрытым столом. Кьяре указали на место по правую руку от главы семьи, пока его жена и дочь остались по левую. Кейл помог ей устроиться. Сам он остался довольно серьезно напряжен.
Обычные вежливые разговоры за аперитивом все-таки вернулись в нужное русло только ко второму блюду. Кьяра начинала уставать от пустых любезностей, особенно потому, что они были добавлены намеренно.
– Вы предлагаете серьезный союз, который выстроит мост между нашими семьями, – начал Антонио, как только им обновили напитки в бокалах. – И лишит меня второй наследницы, а значит, власти, если моя старшая дочь не сможет взять управление.
– Я предлагаю вам выбрать сторону. – Она медленно подняла бокал с вином и посмотрела на него прямо. – А в обмен получить союз, защиту и безопасность для дочери под моей фамилией.
– Где гарантии? – тон его голоса резко изменился, стал буквально режущей сталью. – Сейчас вы переживаете самый нестабильный период во всей истории. Как я могу быть уверен, что Сиена не пострадает?
– А какой смысл мне нарушать нашу договоренность? – она дернула плечами. – И главное, если моя семья падет, какой смысл вам ее сохранять. Что вам помешает забрать дочь назад?
– Это игра в условности, синьора Корсани, и она меня не устраивает.