И разозлилась на себя за это немедленно и искренне. Меня держат в подвале двое людей с
пустыми глазами, а я думаю о мужчине, с которым неделю назад сказала, что все кончено. Это
клиническая картина, которую я сама себе поставила бы в другое время: острая эмоциональная
зависимость с элементами мазохизма.
Впрочем, выбирать было не из чего. Думать все равно надо о чем-нибудь. Итак, Тимофей.
Закрытые звонки, которые я видела три дня подряд. Его лицо, когда я входила не вовремя. Не
виноватое, не смущенное, а то особенное выражение человека, который знает больше, чем
говорит, и считает, что так правильно. Я тогда решила, что он скрывает от меня что-то
личное. Алину, другую женщину, что-то в этом роде.
Стоя у сырой стены с лампочкой без плафона над головой, я вдруг подумала: а что если нет.
Что если он знал об этих людях. Что если закрытые звонки были именно об этом.
Что если он молчал не потому что использовал меня и ему было все равно, а потому что думал,
что так меня защищает. Это была неудобная мысль. Потому что если это так, то я наговорила
ему лишнего.
Наговорила, развернулась и вышла с прямой спиной, очень довольная своей выдержкой. А он
стоял и молчал. Потому что объяснить не мог. Прислонилась к стене и мысленно сказала себе
несколько слов, которые вслух не произношу никогда, стало немного легче.
Второй из двоих снова достал телефон, посмотрел на экран, убрал. Ждут ответа на свое
сообщение. Значит, план такой: сначала сообщают ему, потом ждут реакции, потом используют
меня как рычаг.
Значит, он придет.
Эта мысль пришла не как надежда, как уверенность. Тихая, спокойная, без сентиментальности.
Он придет не потому что я ему нужна, не потому что между нами что-то было.
Просто потому что он такой человек. Потому что такие как он не бросают людей в подвалах,
даже если эти люди неделю назад наговорили ему лишнего и ушли с прямой спиной.
Первый у двери переступил с ноги на ногу. Единственное нервное движение за все время,
значит, ждут дольше, чем рассчитывали. Хорошо, я тоже умею ждать. Я хирург, я стояла у стола
по восемь часов без права на усталость.
Подсобное помещение с трубами, это не самое сложное, с чем мне приходилось справляться.
Сложила руки перед собой и приняла самую удобную позу, которую позволяла стена за спиной.