Потому что хотела повестись. Потому что было одиноко и потому что он смотрел на меня так,
как давно никто не смотрел. А телефон? А Алина, выходящая без повода?
Вспомнила лицо Игоря у кафе. Беременная женщина рядом с ним, его рука, его улыбка. Тогда я
тоже не сразу все поняла. Сначала просто чувствовала, что что-то не так, и объясняла это
своей мнительностью, своей усталостью, своими комплексами.
Оказалось — не комплексы. Оказалось — просто правда, которую я не хотела видеть.
В пятницу утром я вошла в третью палату и закрыла за собой дверь. Тимофей сидел на кровати
с телефоном в руках. Убрал его, когда я вошла, внимательно посмотрел на меня, сразу что-то
почувствовал, я видела по тому, как чуть изменилась посадка плеч.
— Марина...
— Скажи мне одну вещь, — перебила, голос был ровным. Я им занималась все утро. — Что
происходит.? Кому ты звонишь каждый день по несколько раз? Что ты скрываешь?
Пауза была долгая, нехорошая пауза.
— Рабочие вопросы.
— Рабочие вопросы, — повторила это медленно, проверяя на вкус. — Хорошо. А Алина? Она тоже
по рабочим вопросам заходит без журнала и без назначений?
Что-то быстрое, неуловимое прошло по его лицу.
— Марина, послушай...
— Нет, — слово вышло тише, чем я хотела, но тверже. — Я скажу тебе сама. Мне не нужны
объяснения, Тимофей. Потому что я уже все понимаю. Ты скучал. Ты был ранен, выбит из
привычной жизни, и я оказалась рядом. Доступная, удобная, достаточно глупа, чтобы поверить в
то, что хотела услышать.
— Это не так.
— Ты не объясняешь мне ничего, — голос у меня дрогнул, и я ненавидела себя за это. — Ты
молчишь, это и есть ответ.
Он смотрел на меня. Я ждала — чего? Что он скажет что-то, что разрушит эту версию? Что
объяснит телефонные разговоры, объяснит Алину, объяснит ту закрытость, которая появилась
несколько дней назад и которую я сначала списывала на усталость?
Но мужчина молчал. Вот тогда внутри что-то сломалось, почти без звука, но сломалось и
именно поэтому, было невыносимо.