Секунды хватило, чтобы все понять.
Лет двадцать три, не больше. Высокая, тонкая, с той легкой уверенной осанкой, которая
бывает у людей, привыкших, что на них смотрят. Светлые волосы забраны по регламенту, но так
аккуратно, что прическа выглядела почти как с фотосессии. Халат сидел так, словно был сшит
на заказ. Большие глаза с длинными ресницами осматривали отделение с нескрываемым
любопытством.
— Марина Васильевна, — сказала Валентина Ивановна, подойдя к посту, — познакомьтесь.
Семенова Алина Дмитриевна, из второго хирургического перевелась. Опыт год и три месяца,
характеристика хорошая.
— Маслова, — сказала, не протягивая руки. — Добро пожаловать. Валентина Ивановна введет вас
в режим. Вопросы по лечению и назначениям только через нее или через меня напрямую.
Самодеятельности в отделении не приветствуется.
— Конечно, Марина Васильевна, — ответила Семенова. Голос мягкий, чуть грудной. Она открыто,
без тени смущения улыбнулась моей сухости.
Я кивнула и вернулась к анализам.
Через полчаса я знала, что новенькая уже успела познакомиться со всеми пациентами мужского
отделения. Это было заметно по изменившемуся общему фону коридора: где-то в глубине кто-то
засмеялся, кто-то попросил воды с интонацией, которая не имела ничего общего с жаждой.
Нормальное явление, я видела такое не раз. Молодые красивые медсестры первые дни собирают
вокруг себя внимание, потом все устаканивается, я не придала этому значения. До тех пор,
пока не прошла мимо третьей палаты.
Дверь была приоткрыта. Я шла с картами, не собираясь заходить, плановый обход был через
час. Но голос Семеновой услышала отчетливо.
— А правда, что у вас настоящие боевые награды? — спрашивала она. В голосе было то самое
восхищение, которое молодые женщины умеют производить с хирургической точностью.
— Правда, — коротко ответил Тимофей.
— И сколько командировок? Если не секрет.
— Секрет.
— Ну хоть намекните.
Не стала останавливаться, прошла дальше ровным шагом, не меняя темпа. Зашла в процедурную,