Запах сосисок внезапно заставляет мой желудок булькать, когда я начинаю наливать в кружку крепкий кофе.
— Эй, кстати о Шотландии... — Ноэль поворачивается и смотрит на меня взглядом, который говорит о том, что он борется с похмельем с самого утра, как и я. — Как твоя голова сегодня утром?
— Мстительная, — ворчу я. — Твоя?
— Ублюдочная. — Он вздыхает, запуская пальцы в свои темные волосы. — Спасибо, что позволил мне переночевать.
— В любое время.
Это имело смысл. Мы выпивали с друзьями в Deluxe Lounge, который находится в двух шагах от моего дома рядом с кампусом, но гораздо дальше от квартиры Ноэля. К тому же, я начинаю вспоминать окончание вечера за скотчем у моей кухонной стойки, как только мы приехали сюда.
— Мы были последними, кто оставался в Deluxe?
Я нахмурил брови, размышляя.
— Томас и Кассандра ушли раньше, я это помню.
— Ну, это шокирует.
Я ухмыляюсь. Наши два хороших друга недавно обручились и завели ребенка, но по-прежнему вечно находятся в объятиях друг друга. В последнее время кажется, что когда они выходят в свет, то только для того, чтобы подшутить над нами, и лишь до тех пор, пока они могут выдержать, не оставаясь вдвоем.
— Ларс болтал с той рыжей... — Ноэль хмурится. — Возможно, они ушли вместе?
Я бросаю на него взгляд. Он ухмыляется.
— Точно, похоже, что так и было.
Я ухмыляюсь ему.
— Удивлен, что ты заметил.
— Хм?
— Кажется, что-то, или, лучше сказать, кто-то, занимал твое внимание прошлой ночью.
Он смотрит на меня.
— Слушай, я просто...
— Ноэль, меня не волнует, дружишь ли ты с Матильдой или, ну, знаешь, не важно.
Может быть, меня это должно волновать. Может, меня должно больше беспокоить, что каким-то образом Матильда Лоран, урожденная Марко — то есть, старшая сестра девушки, которая ни с того ни с сего всадила мне пулю в сердце — каким-то образом стала частью нашей маленькой группы здесь, в Лондоне.
Возможно, это беспокоило бы меня больше, если бы не тот факт, что Селеста и ее чертов муж, Амир, практически исчезли с лица планеты где-то в Дубае.
Вместе со своей гребаной дочерью.
Я проглатываю ненависть, которая кипит в моей груди, как расплавленный свинец, и жду, когда она остынет до состояния стали, в которую всегда превращается.
Матильда знает достаточно, чтобы не упоминать свою сестру при мне. Но, судя по моим собственным раскопкам — а я копал — Матильда также почти не общалась со своей родной сестрой в течение последних четырех лет.
Она также достаточно умна, чтобы не упоминать при мне своего отца. Но и здесь то же самое. Они с Жаном не разговаривали целый год, с тех пор как Пол, ее муж в то время, сбежал с женой нашего друга Оливера Принца — Ванессой. Очевидно, Жан принял это на свой счет и решил, что это вина Матильды, что ее муж-говнюк хочет засунуть свой член в чужую жену.
Жан Марко: все тот же сукин сын даже спустя четыре года.
— Похоже, это хорошо, она теперь чаще выходит в свет.
— Хорошо для тебя, ты имеешь в виду.