— Как звать?
— Сиплый, — представился он. Пацан говорил в самом деле приглушенно, словно сорванным голосом. — Чего тебе о себе рассказать?
— Правду, — велел Валерка. — Да смотри, слышал уже, наверно, что чародейские способности у меня обнаружились. Так что я ложь теперь видеть могу.
Валерка так искренне соврал, что поверил сам себе. Пацаны, кажется, тоже устрашились.
— Да чего там говорить, — буркнул он. — Сам я не местный. Из-за Урала пришел. Папка умер, я один мужик в доме остался. Глава решил, что с землей мы не справимся, надел отдал соседу. Мамка в петле повисла. Двух мелких по соседям разобрали, да только ни одна зиму не пережила. Ну, я пару раз своровал да попался. На каторгу пошел. И сбёг оттудова.
Пацан шмыгнул носом.
— И сюда прибился?
— Тут у вас спокойно, — признался. — Село богатое, люди добрые. Пару раз огреб ухватом да поленом, но в целом бьют не до смерти.
— Хорошо тут тем, у кого положение, — вздохнул Валера. — Впрочем, как и везде. И деньги решают. Повезло так повезло на самом деле.
«Ага, — согласилась девчонка. — Ну, у тётки-то тоже по-всякому бывало».
— А ты? — Валерка уже понял, что ничего хорошего не услышит, но решил дослушать до конца. — Должна я понимать, кого в школу беру и чего ждать от вас.
— Я — Чубарый, — представился пацан, который до этого молчал. — С села я соседнего. Голодно было зимой, вот меня родаки отвели в лес да бросили. Повезло, что морозы спали, да весна была ранняя, я к банде прибился, да только их стрельцы пару седьмиц назад на копья подняли, а я в тот день в городе был, вот и не попал.
— А по-настоящему вас как звать?
— Зачем тебе? — насупился сиплый. — Так и зови. Мы уже привыкли.
— Не по-людски кличками, — покачал головой Валерка. — Не привыкла я так, да и жалко вам, что ли?
— Ждан я, — буркнул Сиплый. — Нечего мне скрывать, да только меня так уж давно никто не зовет. Отвык.
— Привыкай.
— Микола я, — кивнул Чубарый. — А Кривого звать Мишкой, а сеструху Весной. Дали же предки имечко тоже.
— Да, вроде красивое, — осторожно произнес парень. Но пацаны только хмыкнули.
Пацаны притихли, только носами иногда шмыгали.
— А вы чем бы хотели в жизни заниматься? — опять полез парень с вопросами. — Ну, может, склонность какую к делу имеете? Из дерева там резать? Или кузнечное дело нравится.
— Да жрать нам нравится, — буркнул Ждан. — А работать не нравится. Но поленом еще меньше нравится поперек ребер. А так-то мы много что можем. Дрова колоть, воду носить, только местные такую работу простую сами делают, а если и удается к кому наняться, так сироту всякий обидеть норовит.
Опять посидели в глубокомысленном молчании. Валерка пытался провалиться в чародейское зрение, да только пацаны сопели, иногда покашливали и шебуршали, поэтому он постоянно отвлекался.
Наконец кусты дрогнули и на полянку вышел Миша с сестрой. Девчонка оказалась мелкая, на вид лет трех, хотя от плохого питания могла и просто казаться младше своего возраста. Одетая в непонятные обноски, да и пованивало от неё неприятно: кислым и нездоровым чем-то. Валерка сглотнул и постарался сосредоточиться на осмотре.
Сейчас зрение появилось само: подсветив легкие красным и выделив еще район мочевого пузыря и почки.
— Садись, Весна, — велел он, похлопав по траве рядом. Постарался, чтоб девчонка сидела с подветренной стороны, но это не очень-то помогло. — Тут болит? А тут? Мерзла? А по пояснице тебя били?
— Ой, барыня, — раздался голос от тропинки. — Держитесь, я сейчас мужиков кликну, чтоб бродяжек этих прогнали!
— Стоп! — вскочил Валера. — Ты там поесть, кажется, обещала принести? Давай сюда. Мужиков не надо, а вот позови Аглаю, будь так добра.
— Вы, барыня, уверены? — нахмурилась Парашка.
— Аглаю позови, — строго повторил парень. — А мужиков не зови. Понятно?