— То есть вы предпочитаете сунуть голову в песок, как страус, и не высовывать, покуда вражьим сапогом под зад не прилетит? — начал терять Валера терпение. — Для военного позиция прям отстойная.
— А ты предлагаешь панику создать, чтоб тут бабы начали метаться, толпу собрать, да чтоб они в давке сами себя-то и передавили?
— Я такого не говорила. Но если вам для принятия важного решения вначале пожрать надо, так вы кушайте, не стесняйтесь. Мы рядом подождем, — Валерку немного взбесило то, что мужик продолжал коситься на лук, словно ничего важнее не было.
— Хватит, — мужик встал и шваркнул кулаком по столу. — Не тебе, пигалица, меня в трусости обвинять. Сама-то ни в одном сражении не была, а туда же. Всё, что у тебя есть — слова лапотника какого-то, который якобы что-то видел да в лес убёг.
— Когда вы лично убедитесь в наличии врагов, мирное население спасать будет поздно, — Валерка оперся на другой край стола и наклонился вперед. — Вам знакомо такое понятие как «разведка»? Ну, так вышлите её, и начнем готовиться к самому худшему!
— Вижу сейчас в вас вашего батюшку, — усмехнулся урядник. — Да вот только он-то в военном деле разбирался. А вот вы — девица, как я погляжу.
— Как меня достали ваши средневековые предрассудки, — прошипел Валерка. — Всё, что я прошу, это сделать ВАШУ работу, а я буду делать свою. Вышлите разведку, мать вашу!
— Вы забываетесь, — урядник побледнел, но в гневе не стал орать, а напротив голос понизил, что заставило его даже зауважать. — Я вот сейчас прикажу кинуть вас в холодную, дабы вы охолонули и вспомнили, как с людьми говорить надобно.
— Хорошо, — выдохнул Валерка. — Ладно…
Он повернулся к священникам, которые во время этого разговора хранили подозрительное молчание.
— Что? Вы тоже считаете, что у меня галлюцинации и все из-за моей гендерной принадлежности? Но вы-то, отец Владимир, тоже погорельца видели?!
— Считаю, что успокоиться бы всем нам, — заметил священник. — Прочесть молитву, просить Господа нашего даровать нам ясность мыслей, а после и в самом деле разведку бы выслать, ибо сказано в Писании, что тот, кто принес благую весть — был почтен венком, а вот ежели плохую весть принесли вам…
— Ладно, — тихо ответил урядник, — будь по-вашему. Я вышлю разведку. Сей же час! Но ежели вы обманули, кто знает, какие цели преследуя, то доложу я об этом, и тогда мало не покажется!
— Если мы ошиблись, то лично я буду только рада понести наказание, — отозвался парень. — Даже если это самое наказание будет придумывать чародей лично. Уж у него-то с наказаниями всё хорошо.
— Пусть будет так, — отозвался урядник, обошел стол и выглянул в коридор, — Эй, кликни там Пашку с Гришкой. Дело есть для них. Да поживее!
Бум. Бум. Бум.
— Что это? — перекрикивая шум спросил Валерка.
«Колокол на площади!» — первой ответила Лерка.
— Колокола. Видать, народ на Вече собирают! — ответил отец Дмитрий.
— Ну, теперь верите?
Валерка первым выскочил в дверь и понесся к площади. Он не боялся уронить свое достоинство как мужики, которые, впрочем, тоже позабыли, что генералу не пристало бегать и вскоре догнали его, а после и перегнали.
— Тренировки усилить, — пробурчал он, добегая.
Площадь уже была полна народу, который всё прибывал и прибывал. Валерку отбросило потоком к краю площади, но тут подоспел отец Дмитрий и Валерка воспользовался им как ледоколом, ужом ввинтившись в толпу и ловко уклоняясь от людских рук и прочих частей тела.
На помосте стоял незнакомый мужик: заросший бородой по самую шапку (хотя на улице было тепло), именно он дергал за веревку, которая приводила в движение язык, ударявшийся внутри огромного литого колокола.
Бум. Бум. Бум.
— Люди добрые! Беда! — обождав, чтоб колокольный звон стих, закричал мужик. И, несмотря на шепотки, а где-то и вполне себе громкие разговоры, его голос прозвучал вполне себе слышимо.
— Что?
— Печенеги идут на нас войной. Жгут наши села, грабят наши дома, баб… ну в общем, мы все умрем.
— Аааааа!!!
— Ну что, не допустили паники? — проорал Валерка в ухо уряднику, добравшись до него.