— Шаман может быть только один, — отозвался урядник. — Есть, правда, еще ученики, но шаман, что может держать щит от огня, у них точно всего один, и его берегут как зеницу ока.
— И один человек может держать щит над войском в десятки тысяч? — усомнился парень. — Это какой силы он? А наш чародей так может?
Урядник с Горынычем задумались.
— Неа, — ответили хором, переглянулись, фыркнули, но подтвердили свое мнение. — Нет, не сможет. Может, своим Ковеном и смогли бы, да у нас нет такого войска. Есть войска царевы, есть дружина у каждого князя, по городам десятки да сотни располагаются, да народное ополчение собирают, коль нужда пришла. А вот чтоб на постоянной основе у нас войско в таком количестве бродило, не бывает. Пахать-то кто будет?!
— Логично, они-то с земли не живут, — пробормотал парень. — Копили силы, гады, шамана своего учили. Он, небось, одно только заклинание и знает, гаденыш. Надо шамана выбить. И у нас преимущество появится.
— Как это сделать? — по-деловому спросил урядник. — Есть план?!
— Будет, — пообещал парень. — Пока предлагаю заняться мелким вредительством. Например, увлечь часть этих нехороших людей в болото. У меня там как раз нечисть не кормлена с весны. Надо попросить Чудо-Юдо, чтоб товарищей позвал, пообедают, а остальных в болоте притопить. Говорят, для урожая полезно.
— Столько народу в болоте всё равно не поместится, — со знанием дела уточнил успокоившийся Горыныч. — Но ты права, коварная девка, пару сотен можно и в болото.
— А дальше выбьем шамана, — пообещал парень. — И ты сможешь пожечь еще пару сотен.
— Даже тыщу смогу, — пообещал Горыныч кровожадно и облизнулся.
— Ты же не ешь людей.
— Печенегов можно, — Горыныч опять потряс свертком. — Они спортом занимаются, доспехов толком не носят, значит, на зубах ничего не скрипит и не застревает. Опять же конина. Диетическое мясо.
— Фу. Избавь меня от подробностей, но ты, Слава Богу, не сможешь сожрать тыщу людей. Иначе мы бы тебя в мирное время не смогли прокормить. Господи, как бы потом мор не начался, — Валерка схватился за волосы. — Сможем ли мы сжечь это всё?
— Вы так серьезно настроены на победу, барыня, — уважительно протянул урядник.
Горыныч опять выразительно потряс свертком.
— Мне нужно самое защищенное место.
— Мать его где? — строго спросил Валерка. — Даже если вы в ссоре, то уж ради такого дела можно и объединиться, а?
Горыныч скептически посмотрел на парня.
— Ну, может и согласится.
— В пещере не вариант оставить?
— Вдруг доберется кто?
Валерка строго посмотрел на него:
— Я так понимаю, что они пещеру миновали, верно? Так не там ли теперь самое безопасное место?
— Ты же сама сказала, что вы их побьете, тогда они рванут обратно, а там на пути пещера! Нет уж, я не могу так рисковать!
— Так, — парень оглянулся по сторонам, задумавшись, что же в самом деле делать с яйцом. Его усадьба стояла прямо на пути вражеского войска и гарантий, что они остановят многотысячную армию до разграбления, не было никакой.
«Господи! — воскликнула Лерка. — Ну, почему мы должны решать все эти вопросы, а?»
— Действительно, а чо сразу мы?! — буркнул парень и хихикнул.
— Ты не можешь меня бросить в столь трудный час! — патетично заметил Горыныч и попытался прижать лапу ко лбу, но сверток начал разворачиваться, и тот поспешил подхватить свою ношу.
— Вот! — Валерка повернулся к церкви. — Святое место, оборонять будем до последнего, а если вдруг что, то выхватишь уже отсюда и свалишь. Лучше места не найти!
Священники, вышедшие на шум, вздохнули, но препятствовать и кричать про святотатство не стали. В конце концов, церковь официально проповедовала чадолюбие, а как там младенец выглядит — дело уже десятое.