— Эй, — он выглянул на улицу и поймал Парашку. — А ты почему тут? Тебе ж место на втором корабле было оставлено.
Девка потупилась, но ответила честно:
— Да я тут осталась, чтоб вам помогать. Много кто из наших остался. А то как это, барыня остается, а мы уедем?! Не бывает так. Чем помочь вам, барыня? Проголодались уж, поди?!
— Да, — кивнул парень. — Раз ты осталась, то вели подать обед на мужиков. А еще как Прохор подойдет, кликни меня. У меня к нему тоже ряд поручений, пусть своих озадачит. И Матрёна, я надеюсь, уехала?!
— Как можно, деточка, — отозвалась кормилица из толпы, проталкиваясь вперед. — Никто из наших из усадьбы не уехал. Тетку вашу посадили на корабль. Игнат говорит, лично проследил. Да она и не против была.
— Тогда при мне будьте, — велел он. — Усадьбу пока бросать не будем, но все деревни надо эвакуировать. Нам лишние жертвы не нужны.
Валерка повернулся, чтоб снова скрыться в штабе, но тут на площади раздался шум.
— Горыныч, — завизжал кто-то.
— Где эта девка? — заорал Горыныч. — Срочно найдите мне Валерию, или я тут всё спалю!
Глава 30, В КОТОРОЙ ВАЛЕРА СТЫДИТ ГОРЫНЫЧА и ПЫТАЕТСЯ ОДЕРЖАТЬ ПОБЕДУ БЫСТРО
— Ну и чего ты орешь? — строго спросил он, добежав до площади.
Бежать пришлось в прямом смысле слова, потому что Горыныч развел панику, вопя, стеная и грозя страшными карами, так что люди тоже пришли в движение, в основном бросившись врассыпную. Конечно, военные уже организовали некое подобие порядка, эвакуация шла своим ходом, народное ополчение тоже заняли тренировками и вывели за город, организовав там временный лагерь с палатками. Но от Горыныча никто не ждал ничего хорошего, поэтому ополчение тоже не бросилось лобызать своего возможного спасителя.
— Слушай, — Горыныч подозрительно оглянулся по сторонам и громким шепотом ответил: — Там печенеги наступают. Ну, или половцы. Я честно не знаю.
— А кто знает? — удивился парень. — Пушкин, что ли?!
— Не знаю, кто это, но я увидел полчища несметные, схватил самое дорогое и рванул сюда. Ты же умная и хитрая. Вот, спасай!
— Так, — Валерка задумался. — У меня всего несколько вопросов. Первый: а ты до скольки умеешь считать? Вот это сколько пальцев?
— Ты издеваешься? — возопил дракон. — Я умею считать, я же дракон. Сокровища-то как пересчитывать?! Я и тысячи знаю, и десятки тысяч.
— Тогда почему ты не посчитал врагов?! И половцы это или печенеги? Не то чтоб разница принципиальна, но хотелось бы конкретики.
Горыныч плюхнулся на задницу и задумался.
— Не уверен точно, у них же дисциплина хромает. Наступают не полками со строгим числом человек, но какое-то подобие дисциплины у них таки есть, так что пара десятков тысяч наберется.
Урядник, который тоже прибежал на крики о Горыныче, присвистнул.
— И вы, барыня, рассчитываете победить такую орду силами трех десятников и спешно набранной армии из лапотников в пару сотен человек? Бежать надо!
— Отставить панику, — гаркнул Валерка так, что Горыныч тоже на всякий случай вытянулся по стойке смирно. — Побеждать надо не количеством, а головой.
— Так точно, — по привычке гаркнул урядник, но потом вспомнил, кто перед ним, и расслабился. — И что вы предлагаете? Есть конкретный план или это чисто слова?!
— План будет, — пообещал Валерка. — Щас еще пару вопросов задам. Почему ты дезертировал, а не полил их сверху огнем? Ну, я понимаю, что, возможно, сжечь всех запала не хватает. Но с краешку-то? У тебя же дальность выше чем у них? Или что-то поменялось?!
Горыныч насупился и качнул свертком в передних лапах.
— Изменилось. Эти гады что-то нашаманили и теперь их мой огонь не берет. Их стрелы до меня тоже не долетают, но так я им тоже не могу ничего сделать.
— А просто на бошки насрать?
— От говна не дохнут, — буркнул змей. — Слетать навалить им?
— Успеется, — поднял руку парень. — Значит, к твоему дыханию они выработали иммунитет. Говоришь, шаманы их постарались? А если мы шамана выбьем? Их сколько у них таких дерзких?