Дело о телефонных звонках: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

У всех такой вид. У врача в поликлинике, у продавщицы, у официантки. У научного руководителя. У собственного ее мужа, когда он был ее собственным мужем и она пыталась говорить с ним серьезно.

У нее самой такой вид — когда пристает Лодька, когда мама заводит хозяйственные разговоры, когда научный руководитель допытывается о ходе работы над диссертацией, когда бывший муж, вот как сегодня...

Теперь это носят. Незаинтересованное выражение лица.

Можно подумать, что, помучившись над никому не нужным разговором, все эти люди — и она тоже! — кинутся к каким-то своим страшно интересным делам. Врач — к загадочной истории болезни, продавщица — на склад, куда привезли что-то сверхимпортное, официантка — в местком, где ей обещали однокомнатную квартиру, ученый — к образчикам лунной пыли.

А она сама куда кинется?

Ах, она — на любовное свидание. Куда еще кинуться молодой, разведенной, сравнительно хорошо оплачиваемой?

Никто никуда не кидается. Или это ей кажется, оттого что ей лично ничего не интересно?

Ей интересно: кто это все-таки к ним звонит? Скоро она узнает. Если толстяк займется этим.

В конторе отца уже не было. Бухгалтерша Леонтина Михайловна сказала, что он часа два как ушел — собирался зайти в банк, а оттуда домой. Ему позвонили, он собрался и пошел...

— Аллочка, вы что, он вам был срочно нужен? У вас такое лицо...

— Нет, просто я думала, что его здесь застану. Нет, ничего срочного, просто люблю заходить за ним.

— Традиция, — кивнула Леонтина Михайловна.

Алла приехала домой на такси и по лестнице бежала, не переводя дыхания; на площадке из-за запертой двери услышала, отец говорил:

— ...И все это глупости, дурацкие глупости.

Она открыла дверь и вошла в переднюю.

— ...и нечего, совершенно нечего волноваться.

Наверное, звонил опять этот... Опоздала! Ах, черт!

Но она не опоздала. Просто оказалось, что мать стояла в очереди за индийскими махровыми полотенцами, ей не досталось, и она донесла до дому свое нерастраченное негодование и вылила его с ходу на отца, который пришел раньше, а теперь роли переменились, и негодовал отец.

— Махровые полотенца! Чем плохи вафельные? Это удивительно, как люди сами себе усложняют жизнь. Если хочешь знать, то после бани даже полагается растереться вафельным полотенцем, этому с детства учат. Даже полагается!

— Я же не для себя хотела, — оправдывалась мать, слабея. — Я для Лодиньки.

— Для Лодиньки! — фыркнул отец. — Лодька — мужчина, его надо приучать к холодным обтираниям. То-то он и сидит у тебя дома по неделям. Разве так воспитывают мальчика?!

— Ну, папа! — сказала Алла.

— Ты только посмотри на нее! — сказал отец. — Ноги больные, сердце больное, а она стоит два часа за какой-то тряпкой. И так всю жизнь. Как где что дают — она там. Как будто за самым необходимым кидается. Это предметы роскоши, ясно?

— Роскошь тоже необходима, — сказала мать и подмигнула Алле.

Потом отец, затихая, долго еще бормотал свое обычное: из-за тряпок жизни не видят! ...Ограничивать себя надо. Ограничивать... Есть вещи поважнее... Алла думала о том, что пора идти за Лодькой в детский сад, а как же она пойдет, когда отец дома. Тут как раз и позвонит тот хулиган, а мать тоже не пошлешь после драматического переживания с полотенцами. Все трудно, все сложно. Она сказала:

— Папа, если ты не ложишься отдыхать, может, сходим вместе за Лодькой?

— Сам схожу! — буркнул он ворчливо. — Ты присмотри, чтоб у нее сердечного приступа не было! — Он кивнул в сторону матери и пошел в переднюю. Алла пошла за ним и сказала, что у матери и правда будет приступ, если он так на нее будет накидываться; она и так дома устает больше, чем когда работала в школе, а еще на нее если кричать... Говоря это, она чистила отцу пальто щеткой, искала рожок для обуви, подавала меховую шапку, так что слова ее были необидны, и потом вышла за ним на площадку и смотрела ему вслед, пока он спустился, видела его сутулую спину и думала, что у него никаких радостей в жизни — только семья, а много ли радости от семьи: дочь развелась, внук растет безотцовщиной. Шаги отца еще были слышны на лестнице, когда зазвонил телефон и она кинулась в комнату.

Так и есть.

— Вы не думайте, если ваш папаша еще ходит по нашей земле, что так всегда и будет. Мы с ним... мы ему... он еще у нас...

— Ну, подожди! — сказала она.