— Я работал. Над сценарием.
Оперативник провел пальцем по заляпанной поверхности ноутбука, проверил пакет с мусором. Нашел там пустую бутылку из-под водки, понюхал — запах еще не выветрился.
— Вижу, как ты работал.
— Я работаю вот этим, — Сухонос неловко постучал сомкнутыми руками себе по лбу. — Я думал, сочинял историю.
— Так, работник умственного труда. Конкретизирую вопрос. Ты был вчера вечером у ресторана «Антониони»? Только не вздумай сочинять.
— Да, был.
— Что ты там делал?
— С Леськой встречался.
Валеев одобрительно кивнул:
— С этого момента поподробнее.
— У нее спросите.
Оперативники переглянулись: придуривается или не знает.
— Зачем ты убил жену? — прямо спросил Майоров.
— Что?
— Колись! — Валеев сунул под нос сценариста фотографию убитой Нестеренко.
Тот осел на стул. Его глаза испуганно бегали сначала по фото, а потом от одного полицейского к другому.
— Вы не шутите? Скажите, что это неправда.
Валеев молча выложил на стол еще три красноречивые фотографии. Сухонос замотал головой:
— Это не я. Не, не я.
— Вчера ты звонил ей трижды. Узнал, где она находится, приехал к ресторану и вызвал на улицу. Свидетели видели, как вы ссорились.
— Да, звонил. Денег у Леськи просил, чтобы рассчитаться за квартиру. За эту. Мы вместе ее снимали, в последние месяцы спали в разных комнатах, а платил-то я. А сейчас у меня нет денег, могут выселить, вот я и потребовал половину за три месяца.
— А она что?
— Отшила. Сказала, что женщина должна получать деньги от мужчины, а не наоборот.
— Правильный подход, — одобрил Валеев. — Но не всегда так получается, да?
— Ну, нет у меня сейчас! Трудный период.
— И ты приехал бабки выбивать.
— Она сама меня позвала…
— С чего бы? Она же тебя отшила.
— Не так чтобы позвала, — замялся Сухонос. — Приезжай, говорит, к ресторану, я тебе морду расцарапаю.
— Высокие отношения людей искусства. Нам до вас далеко, — покивал Валеев.